nikonova_alina

         Однажды король Людовик XVI заказал молодому, но подающему большие надежды художнику Жаку Луи Давиду картину с любым  сюжетом, который начинающий художник сам счел бы подходящим для королевской коллекции. Главным условием были строго оговоренные размеры.  Тогда Давид написал свой первый шедевр - картину “Клятва Горациев” на сюжет из древнеримской истории

       На выставке это произведение вызвало огромный восторг зрителей. Однако картина оказалась немного больше оговоренного размера, и поэтому придворный, ранее передававший художнику заказ короля, явился к Давиду с выговором:

        - Мне очень жаль, но я не вижу основания для выплаты вам вознаграждения за картину. Вы позволили себе нарушить договор и увеличили размеры полотна.

      - Должен ли я понимать это так, что мазня на холсте нужных размеров будет для Его Величества приятней хорошей живописи, даже если она написана на полотне большего размера?

         - Вы, удостоившийся чести иметь на своей картине табличку “по заказу короля”, должны были неукоснительно следовать указаниям! - продолжал отчитывать молодого художника придворный.

         - Что ж, - усмехнулся Давид, - мне остается только предложить вашему сиятельству отрезать по куску холста с каждой стороны картины.

        Однажды между Петром Первым и Александром Меньшиковым произошла изрядная ссора, в которой Меншиков крепко пострадал: царь разбил ему нос и поставил под глазом здоровенный фонарь. А после чего выгнал со словами: — Ступай вон, щучий сын, и чтоб ноги твоей у меня больше не было!

         Меншиков ослушаться не смел, исчез, но через минуту снова вошел в кабинет… на руках! Петр расхохотался и простил своего Алексашку.

Из рассказов отца Паисия Святогорца:

        «...Отвага нужна! Помню я и одного русского монаха-келиота на Святой Горе. Однажды пришли бандиты его грабить. Когда они лезли через стену, он выскочил на них сверху и заорал: «Ну что, из кольта вам влепить или из нагана?!» У тех только пятки засверкали. А другой монах, когда к нему на келью пришли грабители, взял сковородку и сделал вид, что звонит куда-то, будто по телефону: «Алло, на меня напали грабители!» — и тому подобное. Те подумали, что он звонит в полицию, и убежали. А вот еще был случай: здоровенный бугай, настоящий гигант, схватил за горло одного пастуха, чтобы его задушить. Бедный пастух от страха выпучил глаза так, что этот бугай даже спросил: «Что ты на меня так дико вытаращился?» — «Смотрю, на какое дерево тебя забросить», — прохрипел пастух. Злодей испугался и отпустил его!..

       Потому я и говорю, что не надо теряться. Надо держаться с хладнокровием и работать мозгами. Потому что если не работают мозги, то просто по глупости можно даже совершить предательство. Что бы ни происходило, надо молиться, думать и действовать. Самое лучшее — это всегда стараться духовно противостоять трудной ситуации...»

          Франциско Гойя  был заядлым дуэлянтом, почти каждый вечер он бродил по улицам испанской столицы и ввязывался во всевозможные разборки. Однажды король Карл IV, которому регулярно докладывали об опасных похождениях его Первого живописца, пригласил Гойю к себе и заявил:

        — Отныне, сеньор Гойя, я запрещаю вам принимать участие в дуэлях!

        – Но ведь дуэли для ваших подданных не запрещены, – возразил Гойя.

        – Для подданных – нет. Но отныне они запрещены лично для вас.

        – Но почему же, Ваше Величество?

        – Потому что у меня много подданных, и всего один Гойя, — отрезал король

Часть 4. МАХА ОБНАЖЕННАЯ: КОСЯКИ

         Обычно, говоря о второй картине из условного диптиха Гойи, искусствоведы отмечают прекрасное знание художником анатомии, а также его превосходное умение передать характер персонажа. Очевидно, что маха Гойи подчеркнуто нескромна, она гордится своим прекрасным телом, которая она сумела сохранить даже после родов, на что указывает темная полоса на животе, Вероятно, она относится к тем темпераментным, шаловливым и весьма изобретательным женщинам, которых многие мужчины мечтали бы заполучить в качестве любовницы или даже постоянной спутницы.

        Тело героини подчеркнуто выделяется среди белых простыней, эффектно контрастируя с остальным более темным фоном. Она кажется настоящей жемчужиной, заключенной в невзрачную раковину. В этой работе Гойя помимо типичных для него отдельных энергичных мазков для обработки тела использовал растушевку. Темная зелень обивки кушетки контрастирует с бело-розовой кожей, и фигура махи кажется подвешенной в темном пространстве, которое оно как бы освещает. В общем, этот портрет кажется почти совершенным.

       Но при более внимательном изучении картины, появляются и некоторые вопросы, становится очевидной некоторая небрежность художника, который не смог или по какой-то при чине не захотел исправлять очевидные ошибки и недочеты.

        Когда молодой Антонио Гауди представил экзаменационной комиссии Барселонской школы архитектуры свой дипломный проект, то удивлению почтенных профессоров не было предела. Здание, которое предлагал построить Гауди, было настолько странным, что отнести его к какому-либо из стилей мировой архитектуры не было возможным. 

        — Господа, перед нами либо гений, либо сумасшедший! — воскликнул председатель комиссии Барселонской школы архитектуры. 

        — Похоже, теперь я - архитектор! — ответил на это Антонио Гауди.

Часть 3. МАХА ОБНАЖЕННАЯ

         Если «Маху одетую» в покоях Мануэля Годоя видели многие, то «Маху обнаженную» он тщательно скрывал от нескромных глаз. Эту картину разместили за «Махой одетой», и выдвинуть ее можно было лишь с помощью специального секретного механизма. Первым достоверным упоминанием о ней является свидетельство гравёра Педро Гонзалеса де Сепульведы, который видел «Маху обнаженную», а также «Венеру перед зеркалом» Веласкеса в во время посещения дворца Годоя в 1800 году.

          В 1808 году «Маху обнажённую» вместе с другими картинами «сомнительного содержания» обнаружила комиссия испанской инквизиции, проводившая ревизию в резиденции Годоя. Годой предстал перед судом и был принуждён раскрыть имена авторов конфискованных картин, названных «крайне неприличными и представляющими угрозу общественным интересам». Ему пришлось сдать и Гойю. Художнику предъявили обвинения в безнравственности, однако наказания он избежал. К счастью для него, в начале 19 века инквизиция в Испании никого на костер уже не отправляла, а ее указания на «опасные» формы выражения в искусстве носили лишь рекомендательный характер.

         Также, как и для «Махи одетой», моделью художника скорее всего была любовница Годоя Пепита Тудо. Это вполне логично, поскольку о связях королевского фаворита с герцогиней Альба, другой кандидаткой в модели, ничего неизвестно, а вот на обнаженную подругу он, вероятно, с нескрываемым удовольствием пялился и днем, и ночью.