nikonova_alina (nikonova_alina) wrote,
nikonova_alina
nikonova_alina

Categories:

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ЛИЧНОСТИ

БЕЗУМИЕ АЛЕКСАНДРА ИВАНОВА

Часть 1.

        Среди русских художников были такие, кому официальная медицина с полным на то основанием в разные периоды их жизни ставила психиатрические диагнозы. Александр Иванов, автор одного из самых известных в русском искусстве полотен «Явление Христа народу. Явление мессии» (отчасти и благодаря размеру), никогда официально не объявлялся сумасшедшим. Однако причуды в его поведении и не очень понятная причина смерти всегда вызывали вопросы и у его современников и у позднейших исследователей. Во всяком случае, все эти странные моменты и детали его поведения даже самым восторженным его почитателям представлялись слишком далекими от вполне объяснимых чудачеств и особенностей характера, присущих любому талантливому человеку, увлеченному своим делом.
        Поначалу казалось, что у Александра Иванова в жизни все складывается просто идеально. Сын академика Академии художеств Андрея Иванова, Александр был принят в Академию в 1818 году в 12 лет как вольнослушатель. Его талант и успехи в учебе были настолько очевидны, что, в конце концов, замолчали даже те злые языки, которые утверждали, что задания ему помогает выполнять отец. Александр получил за свои работы все возможные награды, которые в то время выдавались учащимся Академии, получил заслуженную большую золотую медаль за картину «Иосиф, толкующий сны в темнице виночерпию и хлебодару»,  а с ней возможность отправиться на заграничную стажировку. Правда, как вольнослушатель он не имел права на пенсию от Академии, но зато получил грант от «Общества поощрения художников», которое согласилось оплатить его четырехлетнее пребывание в Италии.
        В это время Александр влюбился в дочь музыканта Гюльпена, преподававшего в Академии, и собирался, послав стажировку куда подальше, жениться. Это только ближе к концу 19 века художники могли уже совмещать зарубежную учебную поездку со свадебным путешествием, в начале 19 века это еще было невозможно. Интересно, что в свое время отец Александра, Андрей Иванов тоже стоял перед подобным выбором: любовь и свадьба или поездка в Италию. Андрей Иванов выбрал любовь, и, видимо, всю оставшуюся жизнь сожалел, что сделал неправильный выбор. Когда он осознал, что его сын готов совершить ту же самую ошибку, он сделал все, чтобы отговорить Александра от скоропалительной женитьбы и убедить его  воспользоваться шансом и уехать за границу. Но кто знает, может, для Александра было бы лучше, если бы он остался в России.
        Заграничная стажировка предполагала, что пенсионер Академии художеств должен вернуться в Россию в установленные сроки и по приезде представить на суд своих старших коллег работы, выполненные в процессе заграничной учебы. Александру Иванову четырех лет итальянской жизни, на которые он получил средства, явно не хватило. Он прибыл в Рим в 1830 году, а замысел картины условно названной «Христос и Иоанн Креститель» возник у него только на рубеже 1831-32 годов, как свидетельствуют его письма родным и друзьям, а собственно к работе над картиной он приступил только в 1836 году. По идее, он уже два года как должен был вернуться на родину.
        Конечно, нельзя сказать, что Иванов в Риме прожигал жизнь. На средства «Общества поощрения художников», да на те скромные деньги, что мог послать ему отец, он вряд ли шиковал. Но почему-то возвращаться в Россию с готовыми «Аполлоном, Гиацинтом и Кипарисом, занимающимися музыкой и пением» и «Явлением Христа Марии Магдалине», Иванов не стал.
        Всеми правдами и неправдами он остался в Италии еще на 20 лет. Если бы речь шла о человеке другого склада, то можно было бы предположить, что ему просто понравилось в Италии, и совершено не хотелось ехать в холодную и мрачную Россию. Вот он и нашел удобный предлог: хочу, мол, создать шедевр, прославить российскую живопись и т.д. и т.п., для этого должен жить в Италии, так что прошу добавить средств, а то на кьянти с пармезаном не хватает.
        Но Александр Иванов на самом деле решил написать шедевр и выразить в своем полотне на каком-то сверхъестественном уровне духовные проблемы и чаяния своих современников. Он вообще был буквально зациклен на создании «совершенной» картины. Отсюда и бесконечное количество натурных работ, эскизов и этюдов.
        Масштаб «Явления Христа народу», конечно, поражает, точнее сказать, неискушенного зрителя поражают размеры холста. Детали этой грандиозной работы подчас оказываются незамеченными. Ведь если картина старательно писалась двадцать лет, то глупо разглядывать ее две минуты, пробегая туристическим маршрутом по залам Третьяковки. Некоторые умудряются даже фигуру Христа не заметить.
        Но личные странности Александра Иванова, вероятно, лишь отчасти можно связать с масштабностью его творческого замысла. Вообще, в истории русского искусства «Явление Христа народу» отнюдь не самая большая картина. Его размеры, 540х750 см, вполне сопоставимы, скажем с размерами «Последнего дня Помпеи» Карла Брюллова (465,5х651 см), с «Медным змием» Федора Бруни (565х852 см) или картиной Константина Маковского «Минин на площади Нижнего Новгорода, призывающий народ к пожертвованиям» (693х594 см, более известна как «Воззвание Минина»). Причем Брюллов писал «Последний день Помпеи» с 1830 по 1833, Бруни управился за год, 1841, также всего года хватило и Константину Маковскому (1896).
        Можно, конечно, придраться к тому, что все эти картины не столь глубоки по смыслу, не так тщательно проработаны в отношении деталей и образов персонажей. Но все-таки, мысль написать не просто картину на захватившую тебя тему, а сотворить «совершенное полотно», тянет на психиатрическое определение сверхценной идеи.
        В Италии в те годы жило не так много русских, а люди творчества, художники, писатели, музыканты, представители интеллигенции вообще составляли очень небольшой и узкий круг друзей и единомышленников, но Иванов умудрился выпасть и из этого общества.
        Многие из тех, кто знал его в Италии, откровенно недоумевали, описывая его причуды, и невольно отмечали тонкую грань, за которой кончалась гениальность художника, и начиналось его душевное расстройство.
        В 1856 году знакомый Иванов, художественный критик Павел Ковалевский писал в своих заметках: «…Проникнуть к Иванову было очень трудно, потому что студия его заперта была на замок, и хозяин дома объявлял всем приходящим, что Иванова нет, и никогда не бывает дома. Делать было нечего – я послал письмо. Дня через два Иванов явился сам вечером. Это был человек одичалый, вздрагивающий при появлении всякого нового лица, раскланивающийся очень усердно с прислугой, которую принимал за хозяев, - человек с движениями живыми и глазами бегавшими, хотя и постоянно потупленными в землю…»
        Свидетели рассказывали, что время от времени, Иванов переставал нормально питаться, и ел только хлеб и крутые яйца. Возможно, что он не хотел никаких лишних контактов с внешним миром, мешающим творчеству, но, в то же время, есть свидетельства того, что он панически боялся отравления. А это уже тянет на манию и бред.
         Многие из исследователей его творчества отмечали и нездоровую тягу художника к изображению обнаженных мальчиков. Во всяком случае, количество подобных этюдов для «Явления Христа народу» явно превышало творческие потребности этого полотна. Если еще учесть, что Иванов никогда не имел нормальных отношений с женщинами, то можно заподозрить у него то, что специалисты именуют «латентной гомосексуальной ориентацией».

        Продолжение следует…
Tags: истории, психология&психиатрия, художники
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments