nikonova_alina (nikonova_alina) wrote,
nikonova_alina
nikonova_alina

Categories:

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ЛИЧНОСТИ

АЛИПИЙ ПЕЧЕРСКИЙ: А БЫЛ ЛИ МАЛЬЧИК?

Часть 2.

   Живописных произведений, о которых точно было бы известно, что они были выполнены Алипием, до нашего времени не сохранилось. Однако, ему приписывались (согласно все тому же Поликарпу) следующие произведения: Владимирская икона Богоматери из собора Ростова Великого, Свенская (Печорская) Богоматерь из Свенского монастыря близ Брянска (в настоящее время хранится в Третьяковской галерее), икона «Предста царица» («Царь царей» из Успенского собора в Москве. Весьма вероятно, что Алипий участвовал в работе над мозаиками собора Михаила Архангела в Киеве, из которых сохранился только «Дмитрий Солунский» (также сейчас хранится в Третьяковке).
        Тот же текст Поликарпа свидетельствует о том, что Алипию был заказан образ Спаса Нерукотворного, и эта икона действительно хранилась в соборе Печерского монастыря, но возникла она чудесным образом («Богом написани суть»), то есть это одно из тех произведений, которые за Алипия по преданию писали ангелы. Сама эта икона не сохранилась, но есть довольно доказательная версия, что она послужила каноническим образцом для знаменитой иконы «Спаса Нерукотворного» с «Поклонением Кресту» на оборотной стороне, происходящей из новгородской церкви Нерукотворного образа Господня на Добрыне улице на Софийской стороне, а сейчас хранящейся в Третьяковской галерее. Икона датируется концом XII века (около 1191-1199 гг.), то есть примерно через 70 лет после смерти Алипия.
       О том, что этот самый ранний из сохранившихся, образ Спаса Нерукотворного в русской иконописи действительно мог быть списком с еще более ранней иконы Алипия, восходящей в свою очередь к византийскому канону, свидетельствует прежде всего ее сюжет. Культ Нерукотворного образа Господа (святого Мандилиона, Убруса царя Авгаря) был очень распространен в Византии. К тому же то, что на иконе записаны и лицевая и обратная стороны дает привязку этого произведения опять же к византийским реалиям, поскольку к Х веку в императорском храме Богоматери Фаросской собрали все основных христианские реликвии, связанные со Страстями Господними. Так что это была чисто византийская традиция изображать на одной иконе и святой Мандилион (нерукотворный лик Христа на плате) и Страстные реликвии (Крест, Терновый венец, Копие, Трость с губкой, Гвозди).
        Трудно сказать, мог ли Алипий внести что-то в эту икону от себя.  Но лик Христа кажется исключительно суровым, что, не очень-то типично для последующих русских икон подобного извода. В дальнейшем образ Иисуса пишется гораздо мягче, с печальным и даже добрым, прощающим взглядом. К тому же этот вариант как будто более декоративен, тот же тип изображения в более поздних русских иконах несет на себе больше индивидуальных черт.
       Еще одна икона, которую непосредственно связывают с именем Алипия – это «Богоматерь Великая Панагия». Икона происходит из Ярославля и согласно современным исследованиям датируется приблизительно 1224 годом (более 100 лет после смерти Алипия). Ее пытались отождествить с Великой Иконой Богоматери, которую Алипий выполнил как запрестольный образ для Успенского собора Печерского монастыря. Впрочем, и в данном случае вполне возможно, что ярославская «Богоматерь Великая Панагия» - это список с несохранившейся работы Алипия.
        Икона представляет собой один из вариантов иконописного канона Оранта (Молящаяся) (в русской традиции принято название «Знамение»). Богоматерь изображается с поднятыми и раскинутыми вверх руками ладонями наружу в молитвенном заступническом жесте, иногда в полный рост, иногда погрудно. Если на груди ее помещен медальон с изображением младенца Христа, то к названию добавляется эпитет «Великая Панагия».
        Вообще, такой тип изображения действительно более типичен для Византии, а образцом для ярославской Богоматери, скорее всего послужил один из чудотворных образов Богоматери из Влахернского монастыря Константинополя. Византийская икона была связана с так называемым «обычным чудом», происходившим во Влахернском монастыре регулярно, когда чудесным образом поднималась завеса, закрывающая одну из икон, а над молящимися простирался в виде покрова мафорий Богоматери (кстати, в память этого чуда и был установлен праздник Покрова Богоматери). При взгляде на нашу ярославскую Оранту сразу видно, что тяжелые ткани ее одеяния как будто поднимаются вверх, образуя геометрически правильные складки, и открывая для зрителя Спаса Эммануила на ее груди.
          История ярославской Оранты довольно загадочна. Она достаточно долго хранилась в рухлядной (то есть кладовой) Спасского монастыря в Ярославле, пока ее не извлекли оттуда участники реставрационной экспедиции в 1919 году. Однако, известно, что в 1780-х годах в этот монастырь перевели резиденцию митрополита Ярославского из Ростова Великого. Естественно туда же были перевезены и наиболее ценные произведения иконописи, так что вполне возможно, что изначально икона хранилась в Успенском соборе Ростова Великого.
        У первых исследователей этого произведения (реально шедевра) древнерусской живописи были попытки приписать его авторство Алипию. Некоторые даже пытались отождествить Оранту с иконой Владимирской Богоматери, упомянутой в пресловутом тексте Поликарпа. О «чудодейственной» Владимирской Богоматери Поликарп писал как раз, что Владимир Мономах повелел перенести ее в Ростов Великий и поместить там в Успенском соборе как национальную святыню. Проблема только в том, что извод Богоматери Владимирской относится к типу Елеуса (Умиление), а здесь перед нами Оранта («Знамение»). К тому же современным исследователям удалось довольно точно датировать Ярославскую Оранту 1224 годом. Впрочем, это не мешает ей быть списком с какой-то киевской иконы, возможно, и писанной Алипием с бесспорно византийского образца.
        Как можно видеть, основная тематика икон, над которыми предположительно работал Алипий – это изображения Богоматери. Считается, что есть большая заслуга художника в том, с какой интенсивностью в нашей стране вообще распространился культ Богородицы.
        Некоторые биографы Алипия предполагают, что это вовсе не был заказ церкви, а в постоянном желании писать Богоматерь можно усмотреть определённые психологические моменты, связанные с жизнью самого иконописца. Даже из тех обрывочных биографических сведений, что о нем известны, можно понять, что он рано был оторван от семьи. Очень вероятно, что болезненного ребенка отдали в монастырь по обету, обязавшись посвятить его Господу, если выздоровеет. И получается, что в детстве и подростковом возрасте ему катастрофически не хватало материнской любви. Возможно, именно это он и пытался восполнить для себя, изображая Богоматерь на иконах. Он просто рисовал себе мать.
        Хотя есть и более возвышенная версия, по которой еще на родине будущим византийским строителям Печерского монастыря явилась Богоматерь и прямо так сказала: «Хошу церковь себе возградити в Руси в Киеве…» После этого и зародился культ почитания Богородицы сначала в стенах монастыря, а потом и во всех русских землях.
        Еще одна тема, которая была заложена в русской иконописи Алипием – это изображение русских святых, и, поскольку канонов для них в Византии не существовало, очевидно, именно Алипий создавал образцы (канон) для этой области русской иконописи.
        Есть очень известная икона Свенской (Печорской) Богоматери, которая сейчас хранится в Третьяковской галерее. Икона датируется приблизительно 1280-ми гг., но также может быть списком с более ранней иконы Алипия, причем выполненной им самостоятельно согласно собственному художественному замыслу (если исключить вмешательство ангелов, конечно). Икона всегда считалась чудотворной, и в 1288 году по просьбе князя Романа Черниговского, который ослеп, была послана для его исцеления из Печерского монастыря Киева в Чернигов.
        Согласно преданию, у реки Свены кони встали, и все поняли, что икона не желает ехать дальше. Тогда в том месте был построен Свенский монастырь. Кстати, от слепоты князь действительно излечился, достаточно было одной молитвы (видимо, это было что-то нервное), а икона продолжала творить чудеса и в дальнейшем.
        На ней изображена Богоматерь с младенцем, поднявшем руку в благословении, на престоле в образе Царицы Небесной. По сторонам от нее находятся преподобные Антоний и Феодосий Печерские с развернутыми свитками в руках. Их обликам придано портретное сходство, насколько это вообще возможно в иконописи.
        Писал ли Богоматерь Свенскую (Печерскую) Алипий или нет, точно сказать, разумеется, невозможно. Однако, это без сомнения уже самостоятельное произведение древнерусского искусства, выполненное по оригинальному собственному замыслу автора.
        Конечно, сегодня мы не можем точно утверждать, что Алипий Печерский был реальным человек, а не полумифической фигурой из жизнеописаний святых, достоверность которых трудно подтвердить с научной точки зрения. Однозначно можно сказать только то, что когда русские художник (Алипий или кто-либо еще из его коллег по цеху), писали иконы или фрески для храмов, то это было именно творчество, а не копирование или подражание византийским образцам. Наши святые как-то сразу приобретали национальный характер и даже национальные славянские черты. И в этом как раз  и заключается главная заслуга Алипия (а, может быть, и ангелов, которые ему иногда помогали).
Tags: икона, истории, художники
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments