nikonova_alina (nikonova_alina) wrote,
nikonova_alina
nikonova_alina

Categories:

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: СЮЖЕТЫ

ИСКУШЕНИЯ СВЯТОГО АНТОНИЯ

Часть 3.

    Еще один всплеск интереса к инфернальным сущностям в теме искушения святого Антония проявился в творчестве Сальвадора Розы в середине 17 века, то есть это уже эпоха барокко.  Роза вообще любил писать шабаши и прочие сцены из жизни ведьм, так что демоны, искушающие Антония, для него были вполне логичны. В его «Искушении» 1640 года нет никаких дев, а лишь чудовища, которые кажутся порождением ночных кошмаров. Один из демонов с головой птеродактиля на длинных тонких ногах, похоже, много позже получит новое развитие в знаменитом «Искушении святого Антония» Сальвадора Дали.
    В 19 веке художников уже гораздо больше занимают девы, искушающие святого, о чем можно судить по нескольким академическим композициям, например, Поля Делароша или Александра Луи Лелоира. Кстати в «Искушении» Лелоира Антоний, наконец-то, изображен довольно молодым мужчиной с аккуратными усами. У Делароша он выглядит постарше, но все-таки это еще довольно крепкий мужчина слегка за пятьдесят с аккуратной слегка седоватой бородкой.
    В ХХ веке самый значительный всплеск интереса к теме искушения святого Антония случился в середине 1940-х годов. Тогда известный американский кинопродюсер Альберт Левин объявил конкурс на лучшее воплощение соответствующей темы в современной живописи. Образ святого Антония, переживающего искушение, требовался для нового фильма по новелле Ги де Мопассана «Милый друг». Фильм вышел под назва нием «Личные дела милого друга» (The Private Affairs of Bel Ami) в 1947, в нем снимались Джон Сэндерс,  Анджела Лэдсбери и Энн Дворак.
    Идея постановщика заключалась в том, что картина, написанная на соответствующий сюжет, должна была стать ярким цветным пятном в черно-белом фильме. Предполагалось, что авторы, чьи работы будут отобраны для участия в конкурсе получат по 500$, а победитель – 2500$.
    В конкурсе приняли участие 12 ведущих художников того времени: в их числе был Айвен Элбрих, Юджин Берман, Стэнли Спенсер, Поль Дельво, Луис Гульельми, Гораций Пиппин, Абрахам Раттнер, Леонор Фини, Сальвадор Дали, Леонора Каррингтон (подруга Макса Эрнста), Доротея Таннинг (американская жена Макса Эрнста)  и сам Макс Эрнст. В состав жюри в числе прочих знатоков современной живописи входили знаменитый дадаист Марсель Дюшан и первый директор нью-йоркского Музея современного искусства Альфред Барр. Леонор Фини картину не предоставил, Эрнст одержал победу, а Дали создал одно из самых знаменитых своих произведений.
    Почему выиграл именно Эрнст – понять несложно. Его картина более всего вписывалась в концепцию режиссера, точнее, оказалась самой яркой из всех и, возможно, самой традиционной, несмотря на принадлежность автора к сюрреалистам. Исследователи считают, что Эрнст с одной стороны вдохновлялся «Искушением святого Антония» Грюневальда и его творчеством в целом, а с другой – логически завершил этим полотном цикл своих работ с изображением дремучих лесов и чудовищ, которые передавали его внутреннюю тревогу и напряжение соответствующего творческого периода, связанные также и с историческими событиями эпохи (после начала Второй мировой войны в 1939 году Эрнст даже сидел в тюрьме во Франции как немецкий гражданин).
    Между прочим, искусствоведам и критикам «Искушение» Эрнста не очень-то понравилось. Кинокритик Босли Кроутер назвал картину «совершенно тошнотворной», а Антония – «плохим вареным лобстером» (и это до безобразия точное определение, лично у меня возникли те же ассоциации с вареным омаром, когда я увидела ее впервые). Почему-то Эрнст вопреки традиции одел Антония не в темный монашеский клобук, а в алую кардинальскую мантию. Впрочем, возможно, художника интересовал чисто декоративный эффект, когда яркое пятно одежды святого резко контрастирует с основным буро-зеленым колоритом картины, и тем самым выделяет основного персонажа из числа окружающих его фантастических тварей.
    Сам Эрнст оставил следующее описание своей картины в каталоге, изданном к конкурсу: «Погружающийся во тьму, слабеющий разум Антония кричит о помощи, но его крик ужаса лишь отражается эхом от спокойной поверхности воды и заглушается смехом чудовищ, порождённых воображением святого…»
    Несмотря на явный сюрреалистический антураж, на полотне присутствуют все традиционные признаки сюжета, определённые еще в 15 веке: демоны с чудовищными мордами, терзающие плоть святого и обнаженная женщин, как будто состоящая из растительных форм. Правда назвать ее прекрасной, довольно сложно, но вот обнаженной она точно является. Еще одна обнаженная распята на тау-кресте, традиционном символе святого, в правой верхней части картины.
    Единственное отличие работы Эрнста от изображений мастеров эпохи северного Возрождения заключается в том, что на картине нет изображения Иисуса Христа. Как мы помним, именно явление Иисуса отгоняло демонов от святого Антония. Очевидно намеком на вмешательство божественной силы является как раз распятие, которое освещается золотистым светом, подобным божественному сиянию.
    Кроме сюжета, все полотна, представленные на конкурс, объединяет и еще один момент: их авторы максимально проявили в них свой индивидуальный творческий стиль. В работе Дельво, например, святой Антоний отсутствует вообще, а все внимание сосредоточено на демонических красотках, разумеется, обнажённых, которые как всегда у этого художника помещены в сюрреалистический интерьер, состоящий из дверей и коридоров.
      Спенсер, представитель так называемого «мистического реализма», за несколько лет до начала работы над «Искушением» активно увлекался темой свободной любви (в жизни, впрочем тоже, во всяком случае он на полном серьезе предлагал своей супруге жить втроем со своей любовницей). И здесь явно присутствуют отголоски этого увлечения, поскольку художник максимально заполняет холст обнажёнными женскими фигурами с редкими вкраплениями относительно реалистических диких животных. Сам Антоний помещен в саркофаг, который, видимо обозначает то, что, отказавшись от земных соблазнов, святой похоронил себя заживо.
    Святой Антоний у Дали – обнаженный отшельник в безбрежной пустыне, что более всего соответствует изначальному тексту его жития. В отличие от своих предшественников, Дали не населяет этот мир чудовищными демонами, хотя прекрасные дамы все-таки в нем появляются. Антоний видит нечто вроде гротескного каравана, состоящего из слонов под предводительством чудовищной лошади. Удлиненные конечности животных явно имеют истоки в упомянутом «Искушении» Сальвадора Розы. На их спинах размещены орудия соблазнения.
     Первым на Антония надвигается конь, символизирующий силу и мощь наслаждения («разнузданной чувственности»), кроме того в средневековой традиции он мог быть и символом гордыни. Следующим идет слон, на спине которого закреплена церковная чаша (по другой версии – Чаша Желания), из которой возникает обнаженная женщина как символ похоти. За ним – еще один слон с пирамидой или обелиском, обозначающим власть как более современный вариант соблазна. Два последних слона каравана несут на спинах полуразрушенный храм с обнажённым женским торсом в проеме. Этот фрагмент может быть интерпретирован как духовность, искажаемая демонами, существующими в современном мире.
    Еще один слон, не входящий в караван искушений, расположен на заднем плане в правой части холста, он несет на себе маяк, очевидно, символизирующий свет веры. Маяк пронзает плотные серые облака, и указывает зрителю на Эскориал, контуры которого возникают либо из облака, либо как мираж на облаке. Эскориал традиционно символизирует единство мирского и духовного начал в человеческой жизни, так как он изначально строился одновременно и как монастырь, и как королевская резиденция. Очевидно, что эта гармония земного и божественного и является той целью, к которой стремится Антоний. Животные, ступающие на длинных ногах практически не загромождают поверхность холста, и кажется, что цель святого вполне достижима, поскольку между ними нет никаких видимых препятствий, но зритель в то же время ощущает бесконечность этой пустыни и, как следствие недостижимость того, к чему стремится Антоний.
    Художники ХХ века, как вполне современные люди, разумеется не допускают и мысли, что бесы, окружающие святого Антония, могут существовать в реальности. И вполне в духе философских теорий соответствующей эпохи, главную роль все они отводят сознанию или подсознанию святого, а в его лице и любого из нас, в разных формах показывая, как сами мы производим своих собственных чудовищ и сами же страдаем от них.
    В наше время, когда количество, а, главное, качество и уровень соблазнов и искушений не сопоставимы с тем, что бесы могли предложить святому Антонию, история человека, который смог отказаться от всего ради  чего-то высшего, ради любви к Господу и спасению души, может показаться чересчур наивной и далекой от реальности. Но на то это и идеал, чтобы оставаться недостижимым и недоступным, как облачный Эскориал на картине Сальвадора Дали.
Tags: истории, картины, сюжет
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments