February 5th, 2018

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: СЮЖЕТЫ

Сретение Господне

        На иконе изображается, как Иосиф и Мария на сороковой день после рождения Христа приносят Его в Иерусалимский Храм, чтобы посвятить Богу, и старец Симеон и пророчица Анна, жившая при храме, узнают в нем грядущего Спасителя. Симеон принимает Младенца на руки. Иосиф, следующий за Марией, несет двух голубей, обозначающих очистительную жертву. Слово «Сретение» обозначает «встречу», и в христианской традиции этот праздник обозначает встречу Ветхого и Нового Завета. Икона входит также и в Богородичный цикл.
 

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: СЮЖЕТЫ

ПУШКИН VS ПУШКИН

В истории нашего искусства портреты деятелей отечественной культуры составляют, пожалуй, отдельную галерею. И в ее центре, разумеется изображения Александра Сергеевича Пушкина.
        В 1827 году два ведущих отечественных портретиста того времени, Василий Тропинин и Орест Кипренский создали два портрета Александра Пушкина. Портреты получились настолько диаметрально противоположными, что причины этого составляют отдельную загадку нашего искусства.
        Традиционное объяснение этого феномена лежит на поверхности: Тропинин  писал портрет по заказу самого поэта для его приятеля Сергея Соболевского, поэтому изображение получилось более открытым, «домашним», человечным. Пушкин у Тропинина – прежде всего, человек, приятный в общении, компанейский, участник товарищеских посиделок, душа круга своих друзей Портрет еще называют иногда «московским», делая, таким образом, акцент на разницу двух российских столиц, более свободной и неформальной Москвы и более официозного и сдержанного Санкт-Петербурга.
       Кипренскому портрет своего друга заказал Антон Дельвиг, и здесь задача художника была уже совершенно иной. На этом портрете Пушкин предстает как поэт, творец, человек, отделенный от толпы, даже возвышающийся над ней. Такому типичному для романтизма восприятию работы способствует и строгая бронзовая муза на заднем плане, и официальный костюм с романтическим шотландским пледом через плечо, и даже положение рук поэта, сложенных на груди (жест Наполеона). Такое положение рук свидетельствует о полной закрытости человека, он как бы подсознательно изолирует, отделяет себя от остального мира.
        Истории обеих этих картин довольно любопытны. Причем, с работой Тропинина связан некий криминальный сюжет, а вот портрет Кипренского рассказывает, скорее, трогательную историю дружбы двух поэтов.
        Когда портрет Тропинина был закончен, его должны были отослать Соболевскому, который в то время жил за границей. Согласно официальной версии, его подменили копией, а подлинник некоторое время оставался в Москве, переходя из рук в руки, от одного случайного владельца к другому. В конце концов, он оказался в одной меняльной лавке, где его обнаружил князь М.Оболенский. Он выкупил портрет, затем предъявил его самому Тропинину, который лично подтвердил его подлинность. Гораздо позднее, в 1909 году картина была приобретена для Третьяковки, а уже в советское время, когда к 100-летию со дня смерти поэта открывали его дом-музей на Мойке в Петербурге, то полотно было передано туда. Так «московский» портрет оказался в Петербурге.
        Портрет работы Кипренского выкупил сам Пушкин после смерти своего друга Дельвига в 1831 году. Поэту, видимо, он очень нравился, так что Пушкин повесил его в своем кабинете в квартире на Мойке в Петербурге, и постоянно держал перед глазами. После смерти самого Пушкина, портрет хранился у его наследников.
        В 1916 году совет Третьяковской галереи выкупил эту картину у сына поэта, Григория Александровича Пушкина. Так, «петербургский» портрет переехал в Москву, где и обрел свой окончательный приют.
        Пушкин сам прекрасно осознавал некоторую двойственность сознания человека, занимающегося творчеством. Именно в 1827 году он написал свое знаменитое стихотворение «Поэт» («Пока не требует поэта к священной жертве Аполлон»), в котором как будто разделяет две ипостаси творца: человеческую и поэтическую. Возможно, именно тогда эта проблема его особенно занимала.
        Любопытно, что Кипренскому, после того, как он выполнил портрет Пушкина, поэт посвятил свое стихотворное послание, написав знаменитое «Любимец моды легкокрылой», где осыпал комплиментами талант Кипренского-портретиста («Себя как в зеркале я вижу/ Но это зеркало мне льстит…»). А вот Тропинину он таких строк не посвящал. Из этого можно сделать вывод, что к портрету, где была изображена его поэтическая ипостась, Пушкин отнесся с гораздо большим восторгом, нежели к «халатному» портрету Тропинина.
        Но по этим двум портретам можно судить не только об их герое, но и о творческих установках самих художников, о том, что Кипренский и Тропинин искали и видели в своих моделях. Родоначальник русского реализма Тропинин и романтик Кипренский, каждый из них увидел своего Пушкина и, как это ни странно, не ошибся в своем видении. Они показали два образа одного человека, и оказались очень убедительны для зрителей, для современников, и даже для самой модели. Жаль только, что в России того времени не нашлось такого живописца, который смог бы соединить двух этих Пушкиных в один цельный образ. Впрочем, возможно, что поэт был личностью такого масштаба, что это не удалось бы никому.