September 18th, 2018

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ЛИЧНОСТИ

БЕЗУМИЕ НИКО ПИРОСМАНИ

         Когда мужчина, находящийся в периоде кризиса среднего возраста, решает резко изменить свою жизнь (ну, там бросить семью и жениться на секретарше, бросить бизнес и уйти в монастырь и т.п.) никого это в общем-то в наше время не удивляет. Но новая жизнь, которую в 37 лет начал Нико Пиросмани, оказалась очень странной даже с учетом пресловутого мужского кризиса.
         Чисто формально факты выглядят так: Нико Пиросмани, относительно преуспевающий бизнесмен, занимающийся торговлей молоком, неожиданно решил уйти в искусство. Вдруг он понял, что от жизни ему не нужно ничего, кроме свободной поверхности, красок, чтобы ее заполнить и вина (водки) для вдохновения.
         Вообще, надо сказать, что людям, чья профессия является творческой, совершенно не свойственен романтический подход к сфере своей деятельности. Потому что, когда творчество становится источником дохода, вместе со свободой самовыражения возникают еще и не самые приятные обязанности. Художнику приходится заниматься арендой зала для вернисажа, организацией банкета и поисками типографии, чтобы подешевле напечатать афиши и приглашения. У писателя возникаютобязательства перед издательством, несмотря на наличие или отсутствие вдохновения, ему приходится сокращать или добавлять текст, чтобы уложиться в установленныйобъём, выдерживать сроки и т.д. и т.п.
         В реальной жизни никто и никогда не имел возможности совершенно свободно творить, не будучи связанным никакими обязательствами. Поэтому традиционный взгляд на личность Нико Пиросмани – это человек не от мира сего; блаженный; чудак, у которого семь пятниц на неделе; во всяком случае, человек со странностями.
         Но если исследовать его биографию более детально, то возникает довольно странное ощущение. Кажется, что Пиросмани всю свою жизнь необычайно ловко уходил ото всех обязательств. Начать с того, что он был младшим сыном в крестьянской семье, где кроме него был еще один старший брат и две сестры (по своему личному опыту знаю, что младший брат сестер, это особая категория мужчин, мало приспособленная для нормальных отношений в жизни).
       Родители и старший брат Георгий ушли из жизни еще когда он был ребенком, и Нико приютила у себя вдова бакинского предпринимателя Калантарова, Эпросине, у которой работал его отец. В то время ему было лет восемь-десять. И статус его в этой семье, где он прожил почти 15 лет, похоже не менялся со времени его детства. Он, то ли был слугой, не обременённым конкретными обязательствами, то ли бедным родственником, которого иногда просили исполнить какие-то поручения. Наверное, его функции в этой семье соответствовали работе девушки-компаньонки или приживалки: общение, несложные обязанности, объект благотворительности, так сказать, к которому хозяева вполне искренне привязаны.
         Судя по всему в семье Калантаровых Пиросмани жилось очень неплохо, и он не испытывал особой потребности что-то радикально менять. Он уже тогда, если верить воспоминаниям, не интересовался ничем, кроме рисования, а хозяева любили демонстрировать его рисунки гостям.
         Самое странное здесь то, что никому в голову не пришло посоветовать талантливому  мальчику  учиться профессии. Семья Калантаровых была, как говорят, патриархальной, но ведь это был уже конец 19 века, а ребенку, к которому вроде бы неплохо относились, не помогли получить никакого образования, хотя бы направить и посоветовать. Но возможно, что и сам Нико не проявлял интереса к возможности учиться, он едва научился читать и писать, правда не только по-грузински, но и по-русски. Учеба, конечно, - это тоже труд, систематический и довольно нелегкий. А, похоже, именно это Нико и не был приучен делать: трудиться регулярно и преодолевать проблемы и трудности.
         В более старшем возрасте Пиросмани периодически покидал дом Калантаровых, то он учился ремеслу в типографии, то работал пастухом в деревне, где жила одна из его сестер, то жил у других родственников Калантаровых. Складывается такое впечатление, что он просто плыл по течению, особо не задумываясь, к какому берегу его прибьет в следующий раз. В Тифлис он тоже попал за компанию с Георгием Калантаровым, сыном Эпросине. Там он некоторое время жил у Элизабед Ханкаламовой, сестры Эпросине, и даже вроде бы был в нее влюблен (а может, это лишь одна из многочисленных легенд, которая объясняет, почему Пиросмани переехал жить к брату Эпросине).
         Возможно, некий практический интерес к искусству у него появился только тогда, когда в начале 1880-х годов он немного учился рисованию у странствующих художников, специализирующихся на изготовлении вывесок. Немного позже вместе с приятелем,  Гиго Зазиашвили, таким же дилетантом, как и он сам, Нико открыл мастерскую по изготовлению вывесок. Бизнес, увы, не пошел. Согласно легенде, компаньоны выполнили всего одну работу, причем бесплатно, а больше заказов не было.
         Но Пиросмани не стал даже пытаться реализовать себя каким-то иным образом в этом деле (мог бы, например, попробовать найти работу в вывесочной мастерской более опытного мастера), и снова поплыл по течению. На этот раз его занесло на железную дорогу, где он получил работу «тормозного кондуктора товарных вагонов». Неплохая должность, надо сказать, особенно для человека, который прежде вообще не имел никакого дохода. На «железке» вообще приично платили во все времена.
         Но опять случилось так, что ответственная систематическая работа, которая требовала усердия, внимания и подчинения правилам, оказалась Пиросмани неинтересна, и он очень быстро с нее вылетел. Расстались с ним, надо сказать, вполне цивилизованно, выплатив полностью выходное пособие в размере 45 рублей. Для тех времен это была довольно неплохая сумма.
         Далее, в 1894 году, начинается эпопея с молочным бизнесом. Историю эту в разных источниках излагают по-разному. Иногда утверждается, что Пиросмани сразу начал работать с компаньоном Димитрием Алугишвили; иногда говорится, что дело начал Пиросмани, а Димитрий присоединился позже; иногда, что Пиросмани вложил деньги (те самые 45 рублей) в бизнес Алугишвили. Ясно одно, то, что сам Нико делами особо не интересовался, а успех бизнеса был целиком заслугой Димитрия Алугишвили (как бы еговпоследствии не ругали за то, что он вроде бы обирал наивного Пиросмани). Но наиболее существенным взносом Пиросмани в дело помимо денег были лишь две вывески для молочной лавки: «Белая корова» и «Черная корова».
         К концу 1890-х годов он вообще перестал как-то участвовать в молочной торговле, партнер выдавал ему по рублю в день на жизнь, а сам Нико или рисовал, или просто валялся в задней комнате при молочной лавке на свежескошенной траве, которую закупал охапками. Он обожал этот запах, поскольку это напоминало ему родную деревню.
        А потом в 1900 году, видимо, случился кризис. Нико бросил лавку и ушел фактически в никуда. Родственники Пиросмани (его сестра с мужем) и его компаньон взаимно обвиняли друг друга в том, что он перестал помогать близким и заниматься делами. Но, скорее всего, здесь не было вины окружающих.
         Все, кто знал Нико, говорили, что он был человеком со странностями. Он сам утверждал, что мог воочию видеть христианских святых, а еще, что кисть в его руке пишет сама, без его участия. У него отмечали резкие перепады настроения, постепенно возрастающую подозрительность (и это при том, что он был от природы очень доверчивым и наивным человеком). При этом многие не раз заставали его «сидящим молча и смотрящим невидящими глазами». Был еще один момент, который биографы предпочли бы обходить стороной – алкоголизм.
         Человек бросает относительно нормальную жизнь и перебирается жить в трактиры и духаны. Может, для того, не только в поисках среды для вдохновения, а чтобы вино и водка всегда были в наличии и в желательном количестве? Его знакомые говорили, что трезвым он не работал никогда, и что многие его шедевры был созданы буквально за рюмку водки.
         Талант у него, несомненно, был. Конечно, в изображении людей, а, особенно, животных, у него присутствуютсущественные технические погрешности, свойственные любому «наивному» художнику, не получившему классического академического образования, но вот его натюрморты действительно представляют художественный интерес, особенно с колористической точки зрения. Они выполнены очень точными лаконичными мазками, в них очень приличный рисунок.
         В той среде, где Пиросмани прожил последние два десятилетия своей жизни, его считали аристократом и именовали «графом». По легенде он никогда не выставлял платы за свои картины, поскольку считал это «неблагородным», относительно прилично одевался (пока не стал окончательно спиваться), носил шляпу, что выделяло его среди остальных посетителей питейных заведений.
         Пиросмани открыли для широкой публики в 1912 году, но это уже было слишком поздно для того, чтобы он что-то изменил в своей жизни. Хотя очень может быть, что он и сам не захотел бы попасть в мир профессиональных живописцев. Его миром был мир духанов, «садов», бесконечных застолий с неизменным тамадой. И ушел он именно туда, куда и стремился всю свою жизнь, в вечный праздник.
         Его биография кажется настолько странной, что стремление поставить ему некий психиатрический диагноз представляется вполне естественным. Психиатры, оценивая все известные (хотя и не очень достоверные) свидетельства о его жизни, приходят к выводу, что у него в анамнезе присутствовала легкая степень олигофрении (дебильность), о чем свидетельствует явное снижение интеллекта. Его примитивная живопись также говорит о наличии у художника так называемого «конкретного мышления», присущего людям с соответствующим диагнозом. Далее все усугубил алкоголизм, который со временем принял злокачественное течение.
         Конец жизни Пиросмани провел как бродяга. Это уже были революционные 1917-18 годы, когда вывески для трактиров и духанов оказались никому не нужны, а небольших сумм, которые собирали для художника в Грузинском художественном обществе, катастрофически не хватало для нормальной жизни (пропивал он их сразу, что уж скрывать). Он умер в начале мая 1918 года в больнице от отека легких, а врачи при вскрытии обнаружили у него целый букет патологий, которые непременно сопровождают хронического алкоголика.
P.S. История про «миллион алых роз» для французской певички Маргариты де Севар, относится, скорее всего, к разряду мифов. Может, Пиросмани и был влюблен в актрису, которая в 1905 году выступала в увеселительном саду «Эльдорадо» в пригороде Тифлиса Ортачалах, но в то время у Пиросмани уже не было ничего, что он мог бы продать рад закупки нескольких повозок с цветами. Романтическую байку, видимо, придумали братья Зданевичи, открыватели творчества Пиросмани, а детали досочинили Константин Паустовский и Виктор Шкловский.


ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

      Ренуар часто покупал печенье и пирожные у одного кондитера. Однажды он решил зайти в его лавку, и обнаружил, что хозяин уже закрывает ставни.
        - Неужели уже так поздно? – удивился художник.
        - Нет, месье Ренуар, я решил совсем закрыть свою лавку. Я бросаю печенье, чтобы стать художником.
        - Но у вас были такие отличные сладости, - расстроился Ренуар.
        - Вы ничего не знаете о нашем проклятом ремесле, - вздохнул кондитер. – У нас ведь как? Стоит пирожному пролежать хоть пару дней, так его приходится продавать со скидкой или вообще выбрасывать. А вот вы, художники, большие хитрецы. Ваш товар никогда не портится, а с годами даже повышается в цене!