October 4th, 2018

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ЛИЧНОСТИ

БЕЗУМИЕ РЕНЕ МАГРИТТА

Часть 3.

         Вообще, история о том, как поссорились Рене Магритт и Андре Бретон, достойна отдельного рассказа, поскольку в ней фигурировали противоречия в восприятии католической веры, а также рыцарские чувства Магритта по отношению к жене Жоржетте.
         15 декабря 1929 года вышел двенадцатый выпуск «Революции сюрреалистов», в котором помимо прочих материалов были помещены и четыре статьи Магритта. Художник в этом году создал одно из самых значительных и максимально концептуальных своих произведений, картину «Предательские образы» ("Вероломство образов"), на которой изображена курительная трубка с надписью «Это не трубка» (Ceci n`est pas une pipe). Об этом полотне вышло несколько восторженных отзывов в соответствующей прессе, и Магритт сразу приобрел определенную популярность в художественных кругах.
         По поводу выхода двенадцатого выпуска «Революции сюрреалистов», Бретон организовал у себя на квартире вечеринку, на которую в этот раз были приглашены и Магритты. Рене и Жоржетта ехали к Бретону в одном такси с Полем Элюаром (от которого незадолго до этого  жена ушла к Дали). Элюар заметил, что Жоржетта носит на шее крестик и заметил, что лучше было бы носить не христианский символ, а камушек. Жоржетта заявила, что этот крестик принадлежал ее бабушке, что она привыкла его носить и что она ни за что его не снимет. В некоторых случаях супруга Рене Магритта могла быть дьявольски упрямой.
         Проблема была в том, что Андре Бретон был атеистом и ярым антиклерикалом. Магритт и раньше любил его подкалывать, задавая время от времени провокационные вопросы, типа: «Скажи-ка мне, Бретон, а что ты думаешь об Иисусе Христе?» или «А задумывался ли ты, Бретон, о загадочности католицизма?» Впрочем, обычно Бретон не обижался на такие разговоры, иМагриты не могли предположить, что в этот раз что-то будет по-другому. Хотя вполне возможно, что они сознательно нарывались на скандал.
         Когда они приехали на вечеринку, Бретон тут же заметил крестик на шее у Жоржетты и потребовал, чтобы «этот предмет» был снят. Жоржетта молча встала и вышла, а Рене последовал за ней. На лестнице их догнал Луи Арагон и попросил вернуться, но Магритты предпочли уйти, причем навсегда.
         Кстати, в 1930 году  Магритт создал картину «Благовещение», фантастический пейзаж, который Магритт населил искусственными объектами непонятного происхождения и назначения, в числе которых фигурные столбики, которые обычно именуются «бильбоке Магритта», узорная бумажная аппликация и металлическая стена с бубенчиами.
         К началу 1930-х годов у Магритта уже сложился своеобразный словарь образов, из которых составляются многие из его полотен. В их числе:
·        человек в котелке – персонификация самого художника, который с 1938 года и сам начал фотографироваться только в таком виде. Предполагается, что котелок для Магритта символизировал внешнюю благопристойность, в противовес бурной и сюрреалистически таинственной внутренней жизни художника;
·        бильбоке–некие объекты, подобные столбцам балюстрады, либо стилизованным шахматным фигурам, обозначают тягу художника к однотипным фигурам и обобщённым формам;
·        скрытые объекты – сначала в форме скрытого лица, а затем скрытые объекты вообще, иллюстрирующие одну из основных идей Магритта о том, что все не то, чем кажется. Магритт вообще любил играть с различными предметами, переходящими один в другой. Он полагал, что следует разделять понятия невидимого и скрытого, поскольку видимое может быть скрытым и наоборот;
·        обнажённая женщина – как объект насилия, чаще всего ее беззащитность подчеркивается контрастом с одетым мужчиной.
        И самое главное, что открыл Магритт для мирового искусства – это его художественные изыскания в области семантики, которые начались с «Предательских образов». Магритт изучал взаимоотношения между образом и словом и пришел к выводу, что слова и вещи не эквивалентны, они лишь связаны между собой, но не взаимозаменяемы. Поэтому на его картинах появляются предметы с неверными подписями или же только слова, представленные как самостоятельные объекты или как окружение персонажей.

  Продолжение следует...

НА ЗЛОБУ ДНЯ

К МЕЖДУНАРОДНОМУ ДНЮ МУЗЫКИ...

НАКАЗАНИЕ МАРСИЯ

        Наказание Марсия – одна из самых жутких античных легенд, которая довольно часто становилась источником вдохновения для художников самых разных эпох и направлений. Несмотря на ужасающее содержание, она дает неплохую возможность поразмышлять о сущности художественного творчества, о то, чем художник может заплатить за божественное вдохновение.
        Миф о Марсии изложил в своих произведениях Меланиппид, древнегреческий поэт, прославившийся как автор дифирамбов.Марсий, сатир (или пастух) из свиты Бахуса, считался сыном Олимпа, Эагра или Гиагнида. Когда Афина изобрела флейту, а точнее авлос, инструмент ей не понравился, она отбросила его на землю, а Марсий  поднял его, за что получил от богини пощечину. Однако он бесконечно упражнялся в игре на этом инструменте и достиг в этом совершенства.Марсий настолько был уверен в своей игре, что вызвал на состязание самого Аполлона.
        Конкурс талантов судил по одной версии Мидас, а по другой – Музы. Мидас был другом Марсия, поэтому не удивительно, что он присудил первое место ему, но когда Аполлон стал играть на кифаре и петь, всем стало ясно, что превзойти бога у простого сатира не получилось. В наказание за дерзость Марсия повесили на высокой сосне и содрали с него живого кожу (Аполлон занимался этим лично, поскольку победителю было даровано право выбрать наказание для побежденного), а Мидаса за неправильный суд наградили ослиными ушами. Кожа Марсия долгое время хранилась в Келенах, и когда ее показывали любопытствующим древнегреческим туристам, начинала двигаться, если где-то недалеко звучала музыка. А из слез, пролитых Марсием во время казни образовалась река Марсий во Фригии.
        В истории мирового искусства тема состязания художника и божества появляется в эпоху Возрождения, когда уровень мастерства в разных сферах творчества достиг достаточно высокой планки. Может ли смертный сравнятся с божеством в своем творчестве, и не будет ли он наказан за свою дерзость, также как Марсий: эти вопросы ставили многие из художников и в более позднее время, освещая этот сюжет в рамках существующих стилистических особенностей соответствующих эпох.
        Кроме того, смысл этой истории заключался в аллегорическом выражении противостояния высокодуховной интеллектуальной музыки, которую символизировала лира в руках у Аполлона, и более низменной чувственной музыки язычковых духовых инструментов, примером которых стал авлос в руках у Марсия (между прочим, подобные музыкальные инструменты были традиционным фаллическим символом в Древней Греции). Победа Аполлона обозначала, соответственно, безоговорочную победу интеллектуального начала в музыке над ее эмоциональной составляющей.
        Но довольно странно, что столь благородная тема получила в искусстве такое кровожадное воплощение. Меня всегда поражало, что художники не нашли никакого другого способа поразмышлять о сущности музыкального творчества, кроме как изобразить во всех подробностях один из самых жестоких способов казни. Картин, изображающих собственно состязание Марсия и Аполлона, было написано гораздо меньше, чем тех, которые посвящены трагическому финалу этой истории.

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

    На прослушивании соискателей конкурса имени Чайковского в Московской консерватории кто-то обратил внимание профессора Генриха Нейгауза на красоту одной из девушек-пианисток.
      - Посмотрите, это же настоящая Венера Милосская! Не правда ли?
      Нейгауз задумчиво посмотрел на красавицу и ответил:
      - Возможно. Только для полного правдоподобия ей стоило бы отбить руки.