November 8th, 2018

ИСКУССТВО, КИНО И КРИМИНАЛ

«ЧЕРНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК»:
ТАЙНЫ, ОСТАВШИЕСЯ НЕРАЗГАДАННЫМИ
    Еще один советский фильм, а, точнее, даже, минисериал, посвященный громкому преступлению, связанному со сферой искусства – это «Черный треугольник». Фильм был снят по одноименному роману Юрия Кларова  в 1981 году, а еще ранее на радио прошел спектакль с тем же названием, поставленный на тот же сюжет. В фильме, как это случалось довольно часто для таких занимательных детективно-приключенческих сюжетов, снимался весь цвет отечественных актеров: Анатолий Ромашин (сыщик из бывших Борин), Жанна Болотова (одна из лидеров анархистов Роза Штерн), Леонид Кулагина (барон Мессмер), Борис Химичев (архимандрит Димитрий), Борис Хмельницкий (анархист Ритус), Леонид Марков (криминальный авторитет Никита Махов). В главной роли, сыщика новой советской милиции Леонида Косачевского, снялся Константин Григорьев, известный ленинградский театральный актер, который много работал и в кино в 1970-х-1980-х годах («Раба любви», «Трактир на Пятницкой», «Сибириада» и т.п.)
      Юрий Кларов, автор одноименного романа и сценария фильма был довольно любопытной личностью среди советских детективных писателей. В 1951 году он окончил Московский юридический институт, и некоторое время работал адвокатом-криминалистом в Архангельской области. Работа на Севере позволила ему приобрести массу впечатлений от встреч с самыми разными людьми, начиная от бывших политических заключенных, и, кончая чудом выжившими белогвардейскими офицерами и махновцами. Все свои впечатления Кларов записывал и тщательно хранил. Впоследствии многое из того, что он узнал, работая на Севере, легло в основу его книг. Когда он вернулся в Москву, то стал активно интересоваться историей Московской и Петроградской милиции раннего советского периода, в чем ему способствовало знакомство с двумя старейшими сотрудниками МУРа – Тыльнером и Фатеевым.
    Роман «Черный треугольник» и его продолжение «Станция назначения – Харьков» отчасти посвящены громкому уголовному делу, которое случилось в первые месяцы советской власти – ограблению Патриаршей ризницы в Московском Кремле.
      Это преступление произошло в январе 1918 года, то есть буквально через два месяца после установления советской власти. Горя желанием избавиться от позорного наследия царского режима, новая власть уничтожила старый дореволюционный сыск, уволила сыщиков, выпустила из тюрем не только политических, но и уголовных преступников, а также уничтожила картотеки учета. Но уголовники никуда не делись, для них наоборот наступило раздолье, поскольку проникаться революционными идеалами, декларируемыми новой властью, они не собирались. Впрочем, и до революции ничего святого для них не было, и ограбить церковную сокровищницу им ничего не стоило и до и после революции.
    В то время Патриаршая ризница располагалась в помещениях колокольни Ивана Великого на территории Кремля. Преступники влезли в окно помещения со стороны Царь-колокола, и похитили все, что им приглянулось. Это были драгоценные камни с окладов икон и священных книг, Евангелие 12 века, Евангелие 1648 года в золотом окладе с редкими
бриллиантами, золотую чашу весом почти 15 с половиной килограммов, всего на сумму более 30 миллионов рублей.
      В романе Кларова, также как и в фильме, кроме сокровищ Московской Патриархии из ризницы пропали также и драгоценности, которых по идее там быть не должно было. Это были ценности, собранные монархической организацией «Алмазный фонд», принадлежавшие прежде самым знатным и богатым дворянским семьям России и предназначенные для организации побега Царской семьи.
    Кларов упоминает некоторые из этих драгоценностей, которые имеют вполне реальные прототипы. Например, жемчужина «Пилигрима», принадлежавшая князьям Юсуповым,  это, без сомнения, знаменитая жемчужина «Пеллегрина», которой Юсуповы действительно владели до 1953 года. Или же серьги-каскады императрицы Елизаветы Петровны, которые в настоящее время хранятся в Алмазном фонде и выставлены в Кремле. Также вполне реален орден «Лучезарная Екатерина». Это первый образец ордена святой великомученицы Екатерины, учрежденный Петром Первым в честь достойного поведения своей супруги Екатерины во время Прутского похода. Первоначально этот орден предназначался только для нее, но затем им стали награждать и других дам. Естественно, самый первый орден, дарованный Екатерине, и является самым ценным.
      Другие сокровища, описываемые Кларовым, однозначно соотнести с реальными драгоценностями не представляется возможным. Он, например, упоминает «Батуринский грааль», чашу, вырезанную из цельного изумруда, принадлежавшую некогда Александру Меньшикову, или шедевр русского ювелирного искусства «Два трона».
    Реальное преступление было раскрыто довольно быстро благодаря привлечению старых кадров и использованию наработанных еще до революции методов. В расследовании принял участие сыщик Иван Свитнев из Саратова, который прежде служил надзирателем саратовского сыскного отделения.
    Сыщикам, к сожалению, не удалось выявить следы, пригодные для идентификации на месте преступления, да и квалификация у них практически отсутствовала, но все же они догадались взять под контроль, насколько это было тогда возможно, предполагаемые рынки сбыта антиквариата и в Москве, и в Европейской России. Да и расчет преступников на полное попустительство новой власти не оправдался.
    Первую партию краденого грабители попытались сбыть в Саратове, но тамошние скупщики сразу попали в поле зрения местных сыщиков и тотчас были арестованы вместе с золотом. Перекупщиков допрашивал заместитель начальника местной полиции Иван Свитнев. В процессе беседы всплыла фамилия человека, который отдал товар на продажу – Самарин. И тут опытный сыщик вспомнил, что несколько лет назад в городе появился известный московский вор Константин Полежаев, который купил часть дома на Рождественской улице и зарегистрировался там под фамилией Самарин.
    Конечно, это могло оказаться совпадением, но факт требовал проверки. Свитнев с коллегами отправились по известному адресу, застали там Полежаева-Самарина, провели обыск и нашли у него несколько килограммов золотых церковных реликвий. Полежаев не стал запираться и признался, что похитил все это в Патриаршей ризнице в Москве. Он утверждал, что был один. Свитнев ему не поверил, но повторный допрос провести не удалось, поскольку ночью вор повесился в камере. Самоубийство, конечно, вызывало сомнения, но сделать уже было ничего нельзя.
    Свитнев отправился в Москву, где принял участие в дальнейшем расследовании. В конце концов, выяснилось, что Константин Полежаев принадлежал к семейному преступному клану, двое его братьев по объективным причинам не могли принимать участие в этом ограблении, а вот третий, Дмитрий, который выдавал себя за богатого коммерсанта по имени Виктор Попов, и оказался вторым участником ограбления. Сыщики арестовали его в тот момент, когда он возвращался из поездки на отдых в Ялту, прямо на платформе вокзала. На этом реальная история была закончена.
    Выяснилось, что преступники проехали в Кремль на подводе, залезли в Ризницу по веревке и водосточной трубе, взяли все, что им приглянулось, а потом на своей подводе с комфортом вывезли из Москвы.
    В книге и в фильме сразу после ограбления похищенное прятали в московском штабе анархистов (между прочим, это был особняк известного коллекционера Ивана Морозова на Пречистенке). Но в действительности, политика ни с какой стороны в эту историю не была замешана, это было чисто уголовное преступление. Так же нет никакой подлинной информации о том, что в ризнице хранились сокровища какой-либо монархической организации. Хотя Юрий Кларов мог знать о каких-то реальных попытках освободить царскую семью и создать для этого некую организацию патриотически-настроенных дворян. Среди его знакомых в Архангельске были  живые свидетели и участники тех событий, и их рассказы он мог творчески переработать.

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

      В молодости Джотто был подмастерьем в мастерской у художника Чимабуэ. Как-то раз, устав от нотаций своего учителя, Джотто решил ему отомстить. Чимабуэ как раз работал над картиной, изображающей Богоматерь с младенцем и святых. Когда он вышел из мастерской, Джотто пробрался туда и нарисовал на носу у одной из фигур муху.
      Когда Чимабуэ вернулся, чтобы продолжить работу, он потратил изрядное количество времени, чтобы согнать эту муху с картины, пока не понял, что это шутка его ученика. Однако Джотто и его товарищи, которые веселились, глядя на то, как злится их наставник, в этот вечер остались без ужина.