July 8th, 2019

ЖЕНЩИНЫ В ИСТОРИИ И ИСКУССТВЕ

СВЯТАЯ ФЕВРОНИЯ И СВЯТОЙ ПЕТР, ЕЕ БЛАГОВЕРНЫЙ…

        Часть 1.

           Святым Петру и Февронии ужасно не повезло, когда их история попалась на глаза кому-то из наших чиновников высокого ранга, так что день их памяти уже несколько лет тщетно пытаются сделать конкурентоспособным по отношению ко Дню святого Валентина. А между прочим, если читать их совместное жизнеописание, то окажется, что их история гораздо любопытнее, чем все эти слащавые разговоры об идеальной любви и верности в древнем городе Муроме.

           Итак, если верить не самым исторически достоверным источникам, все началось на рубеже 12 и 13 веков, когда в Муроме правил князь Павел. Реальное существование этого персонажа вообще-то ничем не подтверждается, но так уж и быть, поверим летописцу на слово. У Павла была жена-красавица и младший брат Петр, который и является главным героем нашего повествования.

           Судя по всему, эта жена князя Павла была дамой весьма привлекательной, но не слишком большого ума, так что приглянулась она не кому-нибудь, а самому сатане. И, как сообщает автор «Повести о Петре и Февронии Муромских» Ермолай-Еразм, «…дьявол, испокон веку ненавидящий благо человеческого рода, послал жене князя на блудное дело злого крылатого змея». Причем залетал этот негодяй в княжеские палаты в виде крылатого змея, а потом оборачивался добрым молодцем, выглядел при этом точь в точь как обманутый супруг Павел.

           Честно говоря, очень трудно представить, что княгиня не сообразила, что тот, кто периодически занимается с ней любовью во внеурочное время, это отнюдь не ее муж. Если верить некоторым свидетельствам тех дам, которые как и княгиня вроде бы имели интимные отношения с дьяволом, его мужское достоинство радикально отличалось от человеческого, будучи твёрдым и холодным, точно высеченным из гранита. И наслаждение он умел доставить такое, какого никогда не получали от обычного земного мужчины.

           Но как бы там ни было, до Павла дошли слухи, что в то самое время, когда он охотится, воюет либо просто находится в отъезде (командировке), в его покоях вместе с княгиней пребывает некто, как две капли воды похожий на него. Князь прижал свою княгиню, и та призналась, что некоторые детали облика ее так называемого супруга, ее насторожили, но кто она была такая, чтобы с ним спорить и сомневаться. Павел отложил разборки с женой на будущее, а пока посоветовал быть с гостем помягче, постараться вызвать его на откровенность и выяснить, каким образом можно его устранить (убить, иначе говоря):

           «…Если узнаешь об этом и нам поведаешь, то освободишься не только в этой жизнь от злосмрадного дыхания и шипения его и всего этого бесстыдства, о чем даже говорить срамно, но и в будущей жизни нелицемерного судью, Христа, тем умилостивишь…»

Княгиня в следующий визит расстаралась для своего любовника-змея тот расслабился (вероятно без чего-то алкогольного не обошлось) и проговорился, что смерть его будет «от Петрова плеча, от Агрикова меча». Радостная княгиня передала всю эту информацию мужу, и вот тут на сцену и вышел младший брат князя Павла Петр.

Именно на него возложили благородную миссию убийства дьявольского гада. Или, возможно, он сам решил, что безобразие, которое творится в княжеских покоях, необходимо завершить как можно скорее и самым радикальным образом. Но если с Петром из предсказания все было понятно, то вопрос об Агриковом мече оставался открытым. В поисках ответа на него Петра однажды занесло в церковь местного женского Воздвиженского монастыря, и там ребенок (невинное дитя) показал ему место в алтарной стене, где в щели между камней лежал меч, именованный Агриковым. Петр забрал меч и начал готовить операцию.

В один прекрасный день он, точно зная где в данный момент находится Павел, получил срочную информацию о том, что его брат вошел в покои ко княгине. Петр велел брату не сходить с места, а сам отправился в покои к его жене. Змий в облике Павла действительно был уже там, и молодой князь, не задумываясь, рубанул по нему волшебным мечом. Гад тотчас принял свой истинный змеиный облик и издох у ног Петра. Но перед смертью черная (или зеленая) змеиная кровь брызнула на Петра, и тот немедленно заболел, покрывшись ужасными струпьями. В летописных источниках его болезнь именуется проказой, однако, скорее всего так в те времена называли любую кожную болезнь непонятной этиологии. Так что у князя мог случиться и псориаз на нервной почве, и аллергический дерматит, а также что-то типа ожога (как от борщевика).

А теперь, если проанализировать все вышеизложенное, исключив из уравнения инфернального змея, получается, что жили два брата, старший Павел и младший Петр, и вот к жене старшего начал захаживать некто очень похожий на ее мужа. И если это был не сатана, то кто? Впрочем, летописные источники в добропорядочности всех участников истории, за исключением посланца врага рода человеческого, нисколько не сомневаются.

Но идем дальше, поскольку в этой части истории появляется, наконец, и премудрая дева Феврония. Вообще, исследователи этого сюжета как правило сходятся во мнении, что автор истории о Петре и Февронии базировался на двух архетипических сюжетах: об убиении героем змия и о премудрой деве.

Князь Петр продолжал болеть малоприятной кожной болезнью, и никто из представителей официальной медицины, а, точнее, местных и иноземных лекарей, вылечить его не мог. Но как-то раз ему приснился сон, в котором открылось, что вылечить его сможет лишь один человек, девица Феврония, дочь бортника (или «древолазца», собиравшего дикий мед из дупел) из деревни Ласково, что в Рязанской земле.

По другой версии, Петр прослышал о том, что более всего лекарей живет именно в Рязанской земле и велел отвезти себя туда (медицинский туризм начала 13 века), ибо сам на коне он уже сидеть не мог из-за многочисленных язв, которые появились на его теле (похоже, это все же было что-то инфекционное). Его посланники ездили по округе и искали самых опытных народных целителей. И вот, один из княжьих отроков (паж, так сказать), заехал в деревню Ласково. Видимо, ему указали дом, где жила целительница, он постучался туда, но ему не открыли. Тогда он вошел в горницу, и узрел нечто удивительное:

«…сидела в одиночестве девушка и ткала холст, а перед нею скакал заяц. И сказала девушка: «Плохо, когда дом без ушей, а горница без очей!» Юноша же, не поняв этих слов, спросил девушку: «Где хозяин этого дома?» На это она ответила: «Отец и мать мои пошли взаймы плакать, брат же мой пошел сквозь ноги на покойников глядеть»…» Это и была Феврония.

Ручному зайцу, который принадлежал девушке, придается исключительно большое символическое значение. Заяц или кролик, лежащий у ног невинной девы символизирует победу над вожделением. Но с другой стороны в славянской мифологии заяц может считаться проводником в мир духов, либо самим лесным духом. Возможно, эта деталь указывает на связь премудрой Февронии с колдовскими традициями языческой Руси.

Но как бы там ни было, Феврония, объяснив туповатому посланнику значение своих слов (дом без ушей, значит, без собаки, а без очей, значит, в нем нет ребенка (стало быть она свободна и готова к серьёзным отношениям), ее родители пошли на похороны, а брат – бортничать), сообщила, что она может вылечить князя, только ему нужно приехать к ней лично: «…Приведи князя твоего сюда. Если будет он чистосердечным и смиренным в словах своих, то будет здоров!»

Похоже, что Петр действительно был в отчаянии, если, услышав доклад своего посланника, повелел отвезти себя в эту отдалённую деревню к девице, которая кроме собственных слов ничем не могла подтвердить свою квалификацию целительницы и травницы.

Итак, Петра привезли к девушке, после чего произошел разговор в лучших традициях народных сказок:

«…- Скажи мне, девица, кто хочет меня вылечить? Пусть вылечит и получит богатую награду…

- Я хочу его вылечить, но награды никакой от него не требую. Вот к нему слово мое: если я не стану супругой ему, то не подобает мне и лечить его…»

В сущности, Феврония не потребовала от князя ничего особенного. Петр немного подумал, и решил, что если девушка его вылечит, то в принципе ничто не помешает ему потом ее кинуть.

Продолжение следует…

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

Как-то раз писатель Александр Дюма-отец показывал редкости парижского зоологического сада одной молодой иностранке. Его спутницу все восхищало, но более всего ее поразил один огромный олень, на голове у которого красовались четыре рога вместо обычных двух.

- Это что за животное? – удивленно спросила дама.

- Это… это… как вам сказать, мадемуазель? – отвечал в некотором замешательстве писатель. – Я думаю, что скорее всего, это просто вдовец, который снова женился.