August 6th, 2019

ЗАНИТМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ЛИЧНОСТИ

БЕЗУМИЕ ВАСИЛИЯ ВЕРЕЩАГИНА

Часть 5. Туркестан-2

Василий Верещагин чувствовал, что для него Туркестан еще не исчерпан как источник вдохновения, и ему очень хотелось туда вернуться. Он снова обратился к генералу Кауфману с просьбой помочь ему осуществить новое путешествие в Среднюю Азию. Генерал, которого очень впечатлил успех Туркестанской выставки 1869 года, и который, судя по всему, вообще симпатизировал художнику, человеку невероятной храбрости, свято соблюдающему законы офицерской чести, сразу же решил все формальные проблемы нового путешествия.

Верещагин вообще терпеть не мог заниматься всевозможными бытовыми формальностями, и предпочитал, чтобы их разрешал кто-то другой. Например, когда он возвращался из Парижа в Россию перед поездкой в Туркестан, то умудрился забыть во Франции свой паспорт. И если пересечь пол-Европы безо всяких документов русскому подданному удалось легко и просто, то при поездке из Туркестана в Петербург он был задержан как подозрительная беспаспортная личность, и лишь вмешательство его петербургских знакомых помогло художнику избежать неприятностей.

В этот раз Кауфман выхлопотал для Верещагина так называемую «курьерскую подорожную», которая позволила ему перемещаться по окраинам Российской империи с максимально возможной скоростью. Весной 1869 года художник прибыл в Ташкент, где организовал свою штаб-квартиру с мастерской и местом для хранения собранных коллекций.

Оттуда в середине лета Верещагин отправился в путешествие по Семиреченской области и вдоль границы с Китаем. Он по-прежнему жаждал не только новых впечатлений, которые могли бы превратиться в новые картины, но и опасных приключений. И экстрима ему хватило с лихвой.

Во-первых, на той территории, по которой он перемещался, шла война между китайцами и дунганами, сопровождавшаяся периодическими восстаниями местного населения против китайских властей. Русские казаки, которые выполняли роль пограничников, живя в сторожевых фортах, постоянно сталкивались и с одной и с другой сторонами конфликта, а также и с обычными грабителями, которые периодически угоняли скот и лошадей у русских поселенцев.

Как раз в то время, когда Верещагин добрался до Борохудзира, где стоял русский пограничный отряд, местные казаки решили совершить рейд вглубь вражеской территории, каковой в то время было Кульджинское ханство, и отбить назад у местных бандитов свои стада баранов. Художник охотно вызвался участвовать в этом опасном рейде. Один из офицеров отряда, Эман, постоянно находился рядом с ним.

Свой скот (вероятно, и не только свой) казаки вскоре нашли и отобрали у местного населения, и уже собрались гнать его назад, но тут в дело вмешались хорошо вооружённые и организованные отряды кульджинского хана. Они начали теснить русских, пытаясь уничтожить казаков и вернуть скот.

Казаки не имели большого опыта в таких военных операциях, поэтому местные почти взяли русский отряд в кольцо, и ситуация для всех участниках рейда оказалась почти критической. К тому же небольшой казачий взвод, посланный навстречу врагу, поддался панике и пустился в бегство.

Остановить бегущих казаков смог только Василий Верещагин. Он бросился навстречу отступающему взводу с криками: «Стойте! Стойте!» - и оказался в самой гуще схватки. Его ударили пикой по голове, но к счастью, скользящий удар пришелся по бобровой шапке. Художник стал отстреливаться, и казаки смогли соединиться с основными силами.

Командир отряда решил переночевать в небольшой полуразрушенной крепости Чапмандзи, но в случае нападения значительных ханских сил долго оборонять бы ее не удалось. Поэтому Верещагин и Эман настояли на том, что необходимо рассредоточить внимание противника. Сами они с несколькими сопровождающими решили двигаться в направлении реки Харгос, где стоял русский обоз, сопровождаемый тридцатью русскими солдатами. Вместе с отрядом Верещагина туда же двинулась и часть стада под охраной нескольких китайских лучников.

Противник, который отслеживал перемещения русских тотчас решил напасть на малочисленную группу, уничтожить солдат и вернуть скот. Сам Верещагин так вспоминал об этой истории:

«…Только что я успел послать одного из казаков к начальнику отряда с известием об опасности и для нас, и для баранов наших, как все кругом дрогнуло. Застонало, и, потрясая шашками и копьями, понеслось на нас! Признаюсь, минута была жуткая. Эман опять с шашкою, я с револьвером, но уже не гарцуя, а прижавшись один к другому, кричим: ура! – и ожидаем нападения…»

Эман потерял очки и сослепу направил лошадь в ров, а когда она споткнулась, вылетел из седла, ударился лбом об землю, и остался лежать неподвижно. Конь Верещагина споткнулся о тело офицера, и художник тоже слетел на землю, но удержал узду своей лошади. Он встал над телом товарища, который не подавал признаков жизни. Левой рукой Василий держал повод лошади, а правой отстреливался от вражеских всадников, которые наседали со всех сторон и норовили кольнуть копьем или рубануть шашкой. Только револьвер Верещагина удерживал их от того, чтобы подойти поближе:

«…Едва успеваю отогнать одного, другого от себя, как заносят пику над спиной Эмана, третий тычет сбоку, четвертый, пятый сзади – как только я не поседел тут!»

Схватка закончилась неожиданно, когда наседавшие враги вдруг отхлынули и понеслись прочь. Оказалось, что казак, которого Верещагин отправил с донесением к командиру отряда, привел подкрепление. Солдаты, видевшие, как мимо них промчалась лошадь их командира Эмана, решили, что он убит, и рвались в бой, чтобы за него отомстить. Но офицер был только контужен и скоро пришел в себя, а баранов удалось отбить обратно.

Эти события нашли свое отражения в картинах Верещагина «Нападают врасплох» и «Окружили – преследуют» (ныне утрачена). А трофеи, отбитые у Кульджинского хана, частично разделили между участниками похода, а частично продали и внесли полученные деньги в казну.

История спасения Эмана дошла до генерала Кауфмана, после чего тот проникся еще большим уважением к художнику, сказав ему как-то при встрече: «Спасибо, спасибо за Эмана». Верещагин очень сожалел, что дальнейшая судьба Эмана сложилась трагически: он совершил какой-то тяжкий дисциплинарный проступок, за который под суд пошли другие люди. Эман раскаялся, написал письмо с признанием и застрелился.

После приключений на границе Верещагин вернулся в Ташкент, и тут же отправился в новую поездку, на сей раз в Коканд, который в то время еще сохранял частичную независимость. Местный хан художника сначала не пожелал принять по причине плохой погоды, а потом Верещагин сам отказался от встречи с властителем, несмотря на многочисленных гонцов, которых хан присылал к художнику позже. Вероятно, затем Василий выезжал из Коканда в Андижан и Ош, а также еще раз посетил Самарканд, из которого привез несколько альбомов с набросками.

Кроме того Верещагин написал статью, посвященную катастрофическому состоянию самаркандских древностей, которая была позднее опубликована в газете «Санкт-Петербургские ведомости».

Верещагин пребывал в Туркестане до конца 1870 года. Зимняя поездка в Петербург через Сибирь также была полна всевозможных приключений помимо обычных природных катаклизмов вроде снежных заносов и буранов, а также катастрофически низкой температуры. На одном из пустынных перегонов, например, на художника напал бандит, видимо по наводке ямщика, и Василию снова пришлось доставать верный револьвер и использовать его по прямому назначению.

Вернувшись в Петербург, Верещагин начал вести переговоры с официальными властями о правительственном заказе на большую серию картин по его туркестанским эскизам. Предполагалось, что заказ будет выполняться в течение нескольких лет с ежегодным содержанием в четыре тысячи рублей серебром. Но художник не захотел связывать себя никакими условиями в творческом плане, поскольку понимал, что за такие деньги он будет вынужден писать не то, что ему хочется самому, а то, что от него хотят получить высочайшие заказчики. И еще, похоже, ему опять хотелось смены обстановки.

В итоге, на помощь Верещагину снова пришел генерал Кауфман. Узнав, что художник хочет отправиться в Мюнхен, чтобы работать над картинами Туркестанской серии, он оформил для него трехлетнюю творческую командировку в Германию с годовым содержанием в три тысячи рублей от военного ведомства.

Так что Василий Верещагин в начале 1871 году благополучно отбыл в Европу.

Продолжение следует…

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

         Однажды некий солдат Орешкин напился в кабаке и начал буянить. Его попытались урезонить, указав на висевший в питейном заведении портрет императора Александра III, но солдат заявил:

           - А плевал я на вашего государя-императора!

           Его арестовали и завели дело за оскорбление царствующей особы, о чем и доложили императору. Александр III ознакомился с делом и собственноручно начертал на папке:

           «Дело прекратить, Орешкина освободить, впредь моих портретов в кабаках не вешать, передать Орешкину, что я на него тоже плевал».