January 6th, 2020

ТРАДИЦИИ И ПРАЗДНИКИ

В ДВУХ СЛОВАХ О КОЛЯДЕ

           «Коляда-моляда!

           Ты пришла на двор

Накануне Рождества

По снежному полю,

Гулять на просторе!

Забежала во двор

К Иван Иванычу,

К тетушке Прасковье.

Иванов-то двор

Виноградьем оброс,

У Ивана-сударя

Высок терем!

У Прасковьюшки на дворе

Полным-полно!..»

Вероятно, слово это – Коляда – слышали все, и все представляют, что так в благословенные времена, когда фольклор был не сценической экзотикой, а частью обыденной (или праздничной) народной жизни, так называли песни, славящие Христа, Богородицу и Рождество. Впрочем, в те времена Колядой именовали и все двенадцать праздничных святочных дней между Рождеством и Крещением, и оба Сочельника, и обряд прославления праздника.

Как правило, колядованием занимались дети или молодые люди. Процессия шла по деревне в строго определенном порядке. Первым был тот, кто нес бумажную звезду, символизировавшую звезду Вифлеемскую. За ним – главный человек в процессии, несший мешок для сбора угощения. Третьим шел вертепщик, державший ярко украшенный двухъярусный вертеп, в котором с помощью деревянных фигурок разыгрывали сценки, относящиеся к Рождеству Христову: бегство в Египет, явление ангелов, поклонение волхвов и пастухов и т.д.:

«…ходят толпами под окна просить пирогов. Впереди всех идет девица, называемая мехоноскою; она-то несет кошель для пирожного сбора.; она-то предводит толпу и распоряжается дележом пирожного сбора…»

Каждая семья с нетерпением ожидала прихода колядовщиков и готовилась смотреть представление и слушать колядки (неплохая альтернатива телевизору):

«…Гуси-лебеди летели!

Мы малёшеники,

Колядовщички,

Мы пришли прославлять,

Хозяев величать!

Иван Иванычу

Житья сто лет!

Прасковьюшке

Всегда здравьице!

Всем детушкам,

Зятьям, снохам,

Сыновьям, дочерям, -

Боярышням!..»

Но главным, что ожидали хозяева дома от колядующих, было пожелание дому и семье полного благополучия и счастья на следующий год. Именно поэтому для колядующих не скупились на угощение, а иногда даже пекли что-то особое, специально для них. Например, в Подмосковье это было печенье, называемое «коровка, мазана головка». Колядующие, впрочем, и сами были весьма настойчивы, выпрашивая дары:

«…Нам же, славцам,

Не рубь-полтина. –

Единая гривна,

Пива братыня,

Яиц коробица,

Скляница вина,

Бочка квасу,

Морда рыбы,

Блюдо шанег,

Ставец оладий,

И масла крыница!»

Между прочим, если хозяева все-таки оказывались скупы, то в их адрес могли прозвучать и весьма неприятные пожелания:

«…Кто не даст лепешки, -

Завалим окошки,

Кто не даст пирога,

Сведем корову за рога,

Кто не даст хлеба –

Уведем деда,

Кто не даст ветчины, -

Тем расколем чугуны!..»

Или даже настоящие проклятия:

«На Новый год –

Осиновый гроб,

Кол да могилу,

Ободрану кобылу!»

Впрочем, чаще всего до таких крайностей дело не доходило. Праздники как всегда в нашей стране несколько смягчали нравы, всем хотелось, чтобы в будущем году все было хорошо, и поэтому люди хотя бы на несколько праздничных дней становились более приветливыми и гостеприимными по отношению к ближним.

Вообще-то православная церковь очень негативно относилась ко всем святочным народным развлечениям, в том числе и к колядкам, считала их (и не без основания) бесовщиной, губительной для души, и даже религиозная основа действа не переубеждала церковных иерархов в обратном. В 1684 году даже был выпущен специальный указ, запрещавший святочные беснования. Но разве для русского человека, душа которого хочет праздника, станут препятствием какие-то бумажки с печатями? Так что, вот:

«Коляда, коляда!

А бывает коляда

Накануне Рождества

Коляда пришла,

Рождество принесла!»

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

Для святочных посиделок и развлечений молодые люди иногда вскладчину нанимали пустующую избу или амбар. В них разыгрывали настоящие представления или сценки-импровизации, одной из самых популярных среди них была игра, которую с тем же успехом можно назвать и представлением, - «В кузнеца»:

«В избу… вваливается толпа парней с вымазанными сажей лицами и подвешенными седыми бородами. Впереди всех выступает главный герой – кузнец. Из одежды на нем только портки, а верхняя голая часть туловища разукрашена симметрично расположенными кружками, изображающими собой пуговицы. В руках у кузнеца большой деревянный молот. За кузнецом вносят высокую скамейку, покрытую широким, спускающимся до земли пологом, под которым спрятано человек пять-шесть ребятишек.

Кузнец расхаживает по избе, хвастает, что может сделать все, что угодно: замки, ножи, топоры, ухваты, и сверх того, умеет «старых на молодых переделывать». – «Не хочешь ли, я тебя на молодую переделаю», - обращается он к какой-нибудь девице не первой молодости. Та, разумеется, конфузится, и не соглашается. Тогда кузнец приказывает одному из ряженых стариков: «Ну-ка, ты, старый черт, полезай под наковальню, я тебя перекую!» Старик прячется под пологом, а кузнец бьет молотом по скамейке, и из-под полога выскакивает подросток.

Интерес игры состоит в том, что при каждом ударе у кузнеца сваливаются портки, и он остается совершенно обнаженным. Когда всех стариков перекуют на молодых, кузнец обращается к девушкам, спрашивая у каждой: «Тебе, красавица, что сковать? Тебе, умница, что сковать?» И каждая девица должна что-нибудь заказать, а затем, выкупая приготовленный заказ, поцеловать кузнеца, который старается при этом как можно больше вымазать ее физиономию…»