January 28th, 2020

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: СЮЖЕТЫ

В ДВУХ СЛОВАХ О «СЛЕПЫХ» ПИТЕРА БРЕЙГЕЛЯ СТАРШЕГО
       Конец 1560-х годов был очень тяжелым периодом для Нидерландов. В 1568 году началось восстание против испанского короля Филиппа II, которого люто ненавидели все голландцы, и очень скоро народные волнения переросли в гражданскую войну. Из-за всех этих событий Питер Брейгель лишился большинства заказчиков, и пребывал в состоянии глубокой депрессии. А его картины, созданные в это время, наполнились горечью и смирением перед лицом неумолимого рока.
       Одним из главных шедевров Брейгеля этого времени является картина «Слепые», известная также под названиями «Слепой ведет незрячего» и «Притча о слепых». В основу сюжета положена известная «Притча о слепых», приведенная в Евангелии от Матфея: «Оставьте их, они слепые – вожди слепых; а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму».
       На картине изображено шестеро нищих слепцов, которые движутся вперед, держась друг за друга. Оступившийся поводырь уже почти лежит в пруду, слепой, следующий за ним, начинает падать на него, также, как и остальные в цепочке. Фактически, каждый из персонажей представлен в последующей стадии падения. Было установлено, что второй и четвёртый в цепочке были ослеплены насильно, вероятно, в качестве наказания. Среди слепцов также есть те, кто потерял зрение в результате различных болезней, например, лейкомы или атрофии глазного яблока.
       Слепые начинают свое движение по плотине из левого верхнего угла картины, с возвышения, подчеркнутого остроконечными крышами двух крестьянских домов Последние двое в цепочке еще не знают, что случилось впереди, и движутся в привычном медленном темпе. Береговой откос в правом нижнем углу, куда упал вожак, образует контрапост подымающимся крышам домов в левом углу. Действие разворачивается между этими двумя точками, верхней и нижней. Поскольку слепые связаны между собой и руками, положенными друг другу на плечи, и шестами, за которые они держатся попарно, то после падения их вожака, происходит нарастающее ускорение общего падения.
       Движения слепцов нарочито судорожны и беспомощны, на лицах персонажей, оцепенелых от ужаса, проступает печать разрушительных страстей и пороков, превращая их в безжизненные маски.
       Брейгель строит композицию на подвижном контрапостном действии пространственной диагонали, и это позволяет ему создать ощущение трагизма происходящего. Дополнительный эффект создает безмятежность и покой пейзажа, который резко контрастирует с разыгрывающимся на его фоне роковым происшествием. Кроме шести слепых, на картине больше нет ни одного персонажа (за исключением пасущейся за деревом на берегу пруда коровы).
       Брейгель дополняет общую сюжетную линию всевозможными знаками, подчеркивающими общий трагизм ситуации, и придающими картине дополнительную глубину. На груди предпоследнего слепца надеты четки и крест, но очевидно, что они не спасут его от всеобщей участи. Лютня, которая была в руках у вожака, уже летит вслед за ним с обрыва. С одной стороны это характерная бытовая деталь, поскольку игрой на ней слепые часть зарабатывали себе на пропитание, но с другой стороны лютня в картинах того времени символизировала лютеранство.         Широкополая шляпа и посох, которые держит в руках третий слепец, являются атрибутами паломника, но очевидно, что вместо святых мест, он также окажется в пруду вместе с остальными. На заднем плане возвышается церковь, однако слепцам не дано увидеть этот путь к спасению.
       Предполагается, что, работая над «Слепыми», Брейгель попытался в небольшом частном эпизоде, которые мог бы даже показаться комическим, выразить свое отношение к современным ему политическим событиям, показывая слепое человечество, лишившееся собственной воли и пассивно следующее за слепыми же вождями. Но в то же время, картина имеет гораздо более глубокий общегуманистический смысл.         Несчастные слепцы у Брейгеля, это не только символы, но и конкретные люди, каждый из которых имеет свою личную трагическую историю, и гибель которых очевидно окажется незаметной даже для их родственников. И точность деталировки в этом случае делает гуманистический пафос еще более убедительным.

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

        Как-то раз во время вечерней прогулки композитор Георг Гендель неожиданно попрощался со своими друзьями и заявил:
         - Я иду ужинать!
         - Надеемся, в приятном обществе? – поинтересовались его друзья.
         - Разумеется! Я и индюк!
         - Как? И вы справитесь с целым индюком в одиночку?
         - Почему же в одиночку? С картофелем, овощами, десертом и бутылкой вина!