June 2nd, 2020

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: СЮЖЕТЫ

ФОРД МЭДОКС БРАУН. ПРОШАНИЕ С АНГЛИЕЙ. 1852-55


Художник Форд Мэдокс Браун никогда не был членом «Братства прерафаэлитов», хотя по сути являлся их идейным вдохновителем и предшественником в творческих поисках (как Эдуард Мане для импрессионистов). Но среди прерафаэлитов у него было много друзей, с которыми он поддерживал самые теплые и тесные отношения. И поэтому легко понять, каким ударом для него стало известие о том, что один из его самых близких друзей-художников, Томас Вулнер в скором времени должен из-за серьезных финансовых проблем на неопределенный срок отправиться в Австралию. Даже в наши дни особенно в связи с последними событиями всем стало очевидно, как это мучительно, когда ты не можешь обнять своего друга, взять его за руку, посмотреть в глаза так, напрямую, а не через экран гаджета… А что же говорить о тех временах, когда единственным средством связи была почта, а корреспонденция из другой страны шла неделями, если не месяцами.

Данте Габриэль Россетти. Портрет Томаса Вулнера

В общем, Браун был так расстроен известием об отъезде друга, что решил написать картину, связанную с этим событием. К тому же он и сам подумывал о переезде с семьёй в Индию, поскольку и его собственное материальное положение не отличалось стабильностью (он определял его как «очень трудное и немного сумасшедшее»). Так и родился замысел «Прощания с Англией».
Если честно, то я всегда думала, что герои картины – это ирландцы, которые отплывают в Америку, но оказалось, что это совсем не так. На полотне представлена молодая супружеская пара, стоящая у борта корабля, покидающего гавань Дувра. Это сам художник, Форд Мэдокс Браун и его вторая жена Эмма. За их спинами среди прочих пассажиров можно увидеть маленькую девочку со светлой челкой в сиреневом капоре, которая ест яблоко. Это дочь Браунов Эмма. Их второй ребенок, сын Оливер, также присутствует на картине. Но мы видим только его маленькую ручку в руке его матери, а сам ребенок закрыт ее мантильей от ветра и непогоды. Браун описал этот момент в коротком стихотворении:
…Она сжимает его вялую руку и прижимает к себе ребенка,
Сквозь радужные слезы она видит солнечный луч,
Но она не может узреть пустоту там, куда он стремится….
Простая, но теплая и не лишённая элегантности одежда главных героев (просторное коричневое пальто и шляпа-котелок мужчины, голубовато-серая мантилья и шляпка с розовыми лентами женщины, а также перчатка на ее руке) указывает на их принадлежность к интеллигентской прослойке среднего класса. По замыслу художника эта деталь должна указывать на то, что его герои уезжают не только в поисках заработка и лучшей доли, но также и из-за невозможности профессиональной и творческой самореализации на родине. По их печальным и даже скорбным, напряжённым лицам легко понять, что они с большим трудом решились на этот шаг и очень тревожатся о том, что ждёт их на чужой незнакомой земле. Для художника были очень важны эти нюансы, так что он особо отметил их в каталоге выставки 1865 года, на которой впервые было показано «Прощание с Англией»: «...Образованные люди связаны со своей страной в самом деле другими связями, чем неграмотный человек, главное соображение которого — еда и физический комфорт…»
В полном соответствии с основными принципами своего творчества, Браун дополняет композицию массой разнообразных реалистических деталей, которые несколько снижают общий драматический пафос полотна. Он исключительно реалистично пишет морской пейзаж – мутную холодную зеленоватую воду портовой акватории и береговую линию, состоящую из отвесных белых скал. К борту судна, возле которого стоят главные герои привязаны овощи, так в то время всегда делали на кораблях, которые отправлялись в дальнее плавание. На заднем плане мальчик-юнга выгружает остальные припасы из шлюпки с говорящим названием «Эльдорадо», явно намекающем на мечты большинства пассажиров корабля.
Взгляд зрителя постепенно переходит с группы главных героев дальше, за их спины, сначала к так называемой «семье честного зеленщика (бакалейщика)», а затем к выразительной фигуре в черном, которую сам художник обозначил как «подонка, грозящего кулаком с проклятиями земле его рождения, как будто она была ответственна за его неудачи».
Браун использовал для своей картины исключительно редкую для середины 19 века форму тондо, что позволило ему более плотно скомпоновать группы персонажей, и тем самым придать композиции больший драматизм и эмоциональную насыщенность.
Стремясь к наибольшему правдоподобию, художник работал над картиной на пленэре в саду своего дома в Хэмпстеде, причем преимущественно в пасмурные дни. Он не щадил даже жену и детей, продолжая работу в зимние месяцы, когда уже выпал снег. Как обычно он писал максимально медленно, тщательно прорабатывая абсолютно все детали. Например, в своём дневнике он зафиксировал, что работа только над развевающимися розовыми лентами шляпы главной героини заняла у него целый месяц. Соседи, наблюдая все это, сочли его чудаком. В общем-то действительно трудно счесть нормальным человека, который ждёт, когда руки его моделей посинеют от холода, и впадает в состояние восторга, если этот момент удается достоверно зафиксировать на холсте.
Впрочем, результат того стоил. Картина получилась очень правдоподобной, прежде всего с эмоциональной точки зрения. Между прочим, сразу после первого показа Браун ее очень удачно продал, так что ему удалось радикально улучшить свое материальное положение, и необходимость уехать в Индию из любимой Англии у него сразу же отпала.

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ


Актеры Константин Варламов, Варвара Стрельская и Владимир Давыдов на юбилее Варвары Стрельской

Как-то раз в Александринском театре давали премьеру спектакля по пьесе Александра Островского «На бойком месте». В двух главных ролях были заняты известные актеры, любимцы санкт-петербургской публики, Владимир Давыдов и Константин Варламов. Но оба абсолютно не знали текст пьесы, а суфлёра в нужный момент почему-то в будке не оказалось. И тогда актерам пришлось включиться в вынужденную импровизацию:
- Ну что, братец, коней распряг? Овса им задал? - начал Давыдов.
- Распряг коней, батюшка, овса им задал, все в порядке.
Далее последовала мучительная пауза, во время которой актеры, надеявшиеся на появление суфлёра, пытались сообразить, что же им говорить дальше, если тот не появится. Наконец, Давыдов сказал:
- Что-то я волнуюсь, как наши кони. Распряг ли ты их, братец? Овса им задал?
- Не извольте беспокоиться, батюшка, - ответил Варламов, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица. – Распряг я коней, овса им задал.
Снова наступила мучительная пауза, пока Давыдов с явным раздражением не сказал партнеру:
- Ну, вот что я тебе скажу, братец. Иди запрягай снова, а то мы отсюда никогда в жизни не уедем!
К счастью, зрители так и не заметили эту актерскую вольность, а появившийся, наконец, суфлер спас артистов, попавших в явно безвыходное положение.