June 9th, 2020

ЖЕНЩИНЫ В ИСТОРИИ И ИСКУССТВЕ

БЕЗУМИЕ ДЖОРДЖИИ О'КИФФ.
Часть 5. Таос

Мейбл Додж Луан (Лухан) была эксцентричной великосветской дамой, которая, сменив трёх или четырех мужей, и пройдя через несчётное количество любовных приключений как с мужчинами, так и с женщинами (одним из ее любовников был, например, журналист Джон Рид, который побывал в России в канун революции 1917 года и написал об этом книгу «Десять дней, которые потрясли мир»), обрела, наконец счастье в объятиях Тони Луана, индейца из штата Нью-Мексико. В конечном итоге, Мейбл купила в Таосе огромное полузаброшенное ранчо Призрака и начала реализовывать свою мечту – основала там своеобразную артистическую колонию для художников и литераторов (чтобы любовники и любовницы были всегда под рукой). Среди тех, кто переехал туда, был, например, и русский художник Николай Фешин (сейчас в тех краях работает его музей, который создала его дочь Ида Фешина).

Мейбл Додж Луан

Тони Луан

Первая поездка на ранчо Призрака оставила у Джорджии о'Кифф двоякое впечатление. Ее поразила местная природа, она по-настоящему влюбилась в пейзажи пустыни. К тому же она чувствовала, что устала от большого города, от непременного и постоянного общения с малознакомыми и неинтересными людьми, от небоскребов, электрического света и шума. Пустыня дала ей идеальную возможность для работы и восстановления душевных сил.

Джорджия о'Кифф. Фотография 1930-х гг.

Мейбл Додж Луан предоставила художнице отдельную студию. Из комнаты Джорджии открывался великолепный вид на горы Таос и на Мораду. Поначалу все складывалось превосходно. Но Луаны были людьми настолько раскрепощенными по части секса, что Джорджия, которая отнюдь не была наивной дебютанткой в этом отношении, чувствовала себя неловко в их обществе. В один из вечеров Мейбл и Тони затеяли игру в сексуальные фанты, и в итоге Джорджия оказалась в одной постели с ними обоими. На этот раз она буквально сбежала из Нью-Мексико назад в Нью-Йорк. Но места ее манили, и на следующее лето о'Кифф вернулась туда снова. В конечном итоге, в 1940 году она приобрела небольшое уединённое бунгало на территории ранчо Призрака.

Дом Джорджии о'Кифф на ранчо Призрака

Она обожала работать в пустыне. На ее картинах отражалось абсолютно все, что она видела вокруг. Горы, небо, красноватая земля и песок и даже кости животных были для нее неиссякаемым источником вдохновения. Эти работы принесли ей, наконец, подлинную славу и известность.

Джорджия о'Кифф. Пейзаж Черного места. 1930

О'Кифф почти каждый год работала в Нью-Мексико. Она рисовала камни, раковины и кости, которые сама собирала в пустыне, рисовала архитектуру близлежащих поселков и городков, рисовала причудливый местный ландшафт. Она была одиночкой по натуре, и компания для прогулок ей никогда не требовалась, но зато она ещё в 1929 году купила себе маленький форд, научилась его водить и совершала на нем долгие поездки по пустыне.

Джорджия о'Кифф. Череп коровы. Красный, белый, синий.

Джорджия часто признавалась в любви к ранчо Призрака и к северной части Нью-Мексико:
«...Такое прекрасное, нетронутое, одинокое, чувственное место, такая прекрасная часть того, что я называю «Далеким». Это место, которое я рисовала прежде… и сейчас должна сделать это снова…»

Джорджия о'Кифф. Красные холмы и белый цветок III.1940

Продолжение следует…

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ


Джорджия о'Кифф. Моя лачуга. 1927

Альфред Стиглиц часто приезжал в дом своих родственников на озере Джордж в горах Адирондак. В 1920-х годах вместе с ним там отдыхала и работала Джорджия о'Кифф. Однако в этом доме, как правило, жили не только она и Стиглиц, то также и его многочисленные тетки, дяди, племянники и племянницы, кузены и кузины. Джорджия, которая всегда ревностно оберегала свое личное пространство, предпочитала укрываться от болтливой и вздорной родни своего мужа в маленьком сарайчике, который для нее переделали в мастерскую. Она называла его «моя лачуга», и никого туда не пускала.
Однажды маленькие племянники и племянницы Стиглица на цыпочках подкрались к запретной «лачуге» и заглянули в окно. Им очень хотелось знать, что делает Джорджия одна в этом месте. Но то, что они увидели, их потрясло, и дети громко закричали. Дело было в том, что художница предпочитала работать обнаженной. Джорджия, по-прежнему совершенно неодетая, выскочила во двор, вопя и грозно размахивая кистью. Дети в панике разбежались, и больше уже не пытались подсматривать за эксцентричной художницей.