October 5th, 2020

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ МУЗЕЕВЕДЕНИЕ

СТРАННЫЕ ТАЙНЫ МУЗЕЙНЫХ ФОНДОВ
Часть 2.


Саратовский государственный художественный музей им.А.Н.Радищева

А теперь немного об истории музейного дела в России. Фонды музеев собирались очень разнообразными способами. Представьте себе среднестатистический художественный музей в областном центре. Допустим, его открыли еще до революции. Скажем, какой-то местный энтузиаст, коллекционер или художник, передал городу свою коллекцию вместе с особняком. Дом открыли для посещения, на стенах повесили самые большие и яркие картины, а мелкие предметы, графику и т.п. убрали в подсобные помещения. В те времена каталоги вели как попало, полного описания коллекции могло и не быть.
Проходит лет двадцать, в стране меняется власть, и в музей начинают радостно свозить все, что на взгляд революционеров-экспроприаторов имеет отношение к искусству (а среди них не всегда, мягко говоря, были люди, имевшие хоть какое-то образование) стаскивают кучу всего, а те, кто теперь там работает и принимает все, что туда приводят, чаще всего опять-таки не имеют ни профессиональной квалификации, ни хотя бы каких-то элементарных знаний, чтобы разобрать и систематизировать ценности, реквизированные в окрестных поместьях и более-менее богатых городских особняках. Так в подсобке/подвале добавляется неизведанных сокровищ.
Идем дальше. В начале 30 годов в музейном деле нашей страны опять происходит радикальные изменения. Музейное дело становится делом государственным, поскольку имеет отношение к идеологии, а стало быть его категорически нельзя пускать на самотек. В 1930 году проходит Первый всероссийский музейный съезд, на котором достаточно жестко закрепляются новые правила, по которым должны работать музеи. И главное во всех этих нововведениях заключается в полном подчинении генеральной линии партии.
А потому музейщикам согласно предписаниям сверху приходилось периодически заниматься тем, на что они, являясь хранителями и исследователями, совершенно не подписывались приходя в эту профессию. А именно уничтожать все, против чего объявлялись кампании по борьбе. Уничтожать иконы, картины художников-авангардистов и неавангардистов, признанных как врагами народа.
К тому времени музеи уже пришли работать новые люди имеющие достаточно приличную профессиональную подготовку и понимавшие ценность любых художественных произведений, независимо от того кто был их автором. Эти люди никогда не считали себя героями, однако совершенно героические они прятали иконы, картины Малевича и Кандинского, Древина и Шухаева и т.д. А потом и сами могли стать жертвами репрессий (во время сталинских больших чисток погибли более 800 художников и искусствоведов, конкретно по музейщикам у меня статистики нет).

Александр Древин. Автопортрет

Василий Шухаев. Автопортрет

А картины и произведения графики, спрятанные по подвалам и чердакам могли благополучно пережить трудное время, а потом совершенно неожиданно при очередном ремонте явиться на свет божий, представ перед глазами изумлённых новых музейных сотрудников.

Н.М.Маслов, сотрудник Калужского художественного музея, рядом со спасенными им экспонатами. Фото 1942 года

Теперь о войне. Бардак тогда был запредельный. Дети порой терялись эшелонами, а что уж говорить о нескольких ящиках, которые все те же доблестные музейные сотрудники умудрились с помощью угроз или уговоров погрузить в состав идущий в глубокий тыл. Допустим, что музейные сокровища в последние минуты перед немецкой оккупацией всё-таки отправили куда-то в Омск или в Томск, а там перевезли в местный музей. И так они и стояли где-нибудь в подвале до окончания войны, возможно даже нераспакованными. А после войны опять-таки вполне могли из-за обычной русской безалаберности забыть вернуть пару ящиков. А потом проходит полвека, и вуаля, перед нами очередная находка в музейных фондах.

Виктор Игнатьев

Солигаличский краеведческий музей им.Г.И.Невельского

Но чаще всего такие потери и, соответственно, находки музейных сокровищ даже не имеют никакой драматической подоплеки, а кажутся вполне системными . В середине 1960-х годов директор Костромского художественного музея Виктор Игнатьев работал в фондах краеведческого музея Солигалича. Его внимание привлекли несколько десятков портретов, которые беспорядочно валялись в хранилище. Ну не интересовался никто этими картинами с тех самых пор как местные крестьяне разгромили усадьбы Лермонтовых и Черевиных.
И лишь Игнатьев своим наметанным глазом профессионального искусствоведа увидел, что часть этих работ однозначно принадлежит одному и явно очень незаурядному автору. Он начал их исследовать, и в итоге открыл имя неизвестного доселе художника: Григорий Силович Островский, и вписал новую страницу в историю русского искусства века.

Григорий Островский. Портрет Анны Лермонтовой. 1770-е гг.

Продолжение следует…

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ


Джузеппе Бертини. Галилей показывает телескоп венецианскому дожу

Галилео Галилей наполнял изобретённые им термометры не ртутью или спиртом, а вином. Один из таких приборов он послал своему другу, также учёному, в Англию, сопроводив посылку подробным описанием назначение прибора. Через некоторое время он получил ответ из Англии, где с изумлением прочел:
«Вино поистине великолепно. Пожалуйста, вышли ещё такой прибор».