nikonova_alina (nikonova_alina) wrote,
nikonova_alina
nikonova_alina

Categories:

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ИСТОРИИ

СУДЫ ЛЮБВИ
        Средневековые «Суды любви», существовавшие в рамках куртуазной культуры Западной Европы 12-13 веков можно назвать одним из самых необычных социокультурных и художественных явлений соответствующей эпохи, которое вывело на совершенно новый уровень роль и функции женщины в средневековом феодальном обществе.
        Куртуазная культура Западной Европы, зародившаяся, в рыцарской, то есть чисто мужской среде, совершенно неожиданно послужила толчком к изменению роли и значимости женщины в феодальном обществе.
Официальная христианская догматика отказывала женщине в наличии умственных способностей и вообще сомневалась в наличии у нее души. Христианство сделало женщину ответственной за грехопадение и, соответственно, соотнесла женскую природу с дьявольской. Только
функция деторождения и удовлетворения физиологических потребностей мужчины заставляла средневековых богословов смириться с существованием женщины, но при этом постараться как можно более жестко определить рамки ее существования в христианском мире.
        Куртуазная культура зародилась в Аквитании, при дворе герцогов Аквитанских в Пуатье. Помимо определенных культурных особенностей региона, развитию особого типа рыцарской культуры способствовало также и тот факт, что в Аквитании, особенно в ее южных областях не существовало жестко закрепленной феодальной структуры «сеньор-вассал». Многие подданные герцогов Аквитанских могли вести относительно самостоятельную политическую жизнь, не будучи привязаны к герцогскому двору в Пуатье.     Герцогство Аквитанское в 12 веке значительно превышало по размерам владения французского короля. Герцогам Аквитанским принадлежал практически весь юг и юго-запад Франции.
        Также важнейшую роль в процессе внедрения новых культурных тенденций в европейскую придворную жизнь сыграла Алиенора Аквитанская, внучка Вильгельма IX Аквитанского, которого средневековые хроникеры именовали «первым трубадуром».Центрами средневековой куртуазной традиции помимо двора Алиеноры Аквитанской в Пуатье были двор ее дочери Марии Шампанской в Труа и ее племянницы Изабеллы Фландрской в Аррасе.
До сих пор ведутся споры о том, были ли Суды Любви при дворе Пуатье, также как и при других дворах аквитанской знати, реальными историческими явлениями, или же это поэтический миф, получивший отражение лишь в знаменитом труде Андре Капеллана «О любви». Инициатором создания этого произведения была Мария Шампанская. Подобная художественная акция, когда произведение литературы создается членами литературного общества по инициативе лидера этого собрания – дамы, достаточно типична для салонной культуры последующего времени.
        Но определенные исторические факты все-таки свидетельствуют в пользу того, что Суды Любви при Дворах Любви действительно существовали и проводились достаточно регулярно. Причем форма, в которой проходили судебные заседания, полностью соответствовала форме судопроизводства того времени, равно как и формулировки в которых выносилось решение Суда Любви. Сохранилось,например, письмо графини Марии Шампанской, где упоминаются и вопросы, разбираемые на судебных заседаниях, и решения, вынесенные благородными дамами.
        Но даже если Суды Любви являются поэтическим вымыслом, то само появление подобной легенды, получившее широкое распространение в средневековой культуре, является достаточно показательными  фактом.
        В «Жизнеописаниях древних и наиславнейших провансальских пиитов» Жана де Нострадама в главе I «О Джауфре Рюделе» упоминается Суд Любви, который рассматривал историю ДжофруаРюделя в качестве примера одной из тем соответствующего заседания:
        «…Монах Златоостровский в составленном им перечне провансальских пиитов упоминает о беседе Жерара и Пейронета друг с другом, в коей вопрошалось, в каком случае сильнее любовь к даме – в отсутствии ея или в присутствии, и что сильнее вовлекает в любовь – взор или сердце. И по приведении многих доводов и примеров, а также жалостной истории сего Джауфре Рюделя, изречена в одном двустишии такая суть: всякий человек в здравом рассудке знает, что сердце господствует над глазами и что от глаз в любви нет проку, когда сердце ее не чувствует, и что и без глаз сердце может любить нечто никогда не виденное, подобно ДжауфреРюделю Савойскому, и приводят они еще в пример Андрея Французского, который умер от чрезмерной любви к той, которую никогда не видел; в конце же концов, видя, что сей вопрос высок и труден, отослались они за решением его к сиятельным дамам, содержавшим Суд Любви в Пьерфе и Сине, каковой был суд полномочный, исполненный бессмертных хвал и украшенный цветом местных благородных дам и кавалеров. Дамы, председательствовавшие в суде Любви, о ту пору были нижеследующие: Стефанетта, дама из Бо, дочь графа Прованского,; Адалазия, виконтесса Авиньонская; Адалетта, дама из Онгля; Эрмиссенда, дама из Покьера; Бертрана, дама из Юргона; Мабилла, дама из Иера; графиня де Диа; Ростанья, дама из Пьерфе; Бертрана, дама из Синя; Джауссернада, дама из Клостраля…»
         В главах «VIII. О Гильеме Адемаре» и «IX. О графине де Диа» того же «Жизнеописания» упоминается вымышленная история одной из председательниц Суда Любви в Пьерфе и Сине графини де Диа. Там же упоминается ее тетка, председательствовавшая на том же Суде Любви. Дополнительный интерес этой истории придает тот факт, что, влюбившись в ГильомаАдемара, прованского дворянина и поэта, высоко ценимого императором Фридрихом, графиня де Диа, как утверждает хроникер, сама написала в его честь много прекрасных песен.
История графини де Диа полностью иллюстрирует основной постулат куртуазной идеологии о несовместимости любви и брака. Несмотря на любовь к кавалеру Адемару, графиня де Диа собиралась выйти замуж за графа д`Эмбрюнуа, брак с Адемаром даже не рассматривался, судя по всему, влюбленные даже не встречались, кроме единственного раза, когда графиня де Диа навестила умирающего Адемара. Но, тем не менее, после смерти Адемара, графиня де Диа предпочла замужеству монастырь.
Жан де Нотрдам в «Жизнеописаниях» превозносит достоинства графини де Диа в самых изысканных выражениях, причем на первом месте в описании стоит, ум, а лишь затем добродетель и красота:
         «… Графиня де Диа была в свое время дама весьма умная и добродетельная, великой красоты и честного образа жизни, искушенная в поэзии и стихотворстве провансальском и отнюдь не уступавшая в красоте своей тетке, председательнице Суда Любви…»
        В анонимном «Жизнеописании трубадуров» описывается несколько иная история графини де Диа. Там она упомянута как поэтесса и трубадурка, которая, будучи замужем за ГильемомПуатевинским, полюбила Раймбаута Оранского и сложила в его честь множество прекрасных песен.
        Суд, по мнению Йохана Хёйзинги, уже сам по себе был действом, имеющим игровую природу, а Суд Любви становился игрой вдвойне. Суд как юридический институт трансформировался из суда божественного, в античности – суда богов, где председательствовал Зевс (Юпитер), а для христианина понятие суда ассоциировалось, прежде всего, со Страшным судом, где главным судией должен быть Иисус Христос. В Судах Любви функцию судьи приобретала женщина.
Одним из основополагающих постулатов, которым пользуются дамы при вынесении своих суждений  во время Суда Любви, является то, что любовь в браке невозможна. Любовь ассоциируется со свободным взаимным выбором дамы и рыцаря, брак же, как некая социальная функция, жестко регламентируемая сразу и церковными и светскими правовыми институтами, противоположна любви. На вопрос, возможна ли любовь между супругами, даже если они были влюблены друг в друга еще до заключения брачного союза, Андре Капеллан однозначно отвечает отрицательно.
        Согласно известным источникам, заседания Суда Любви происходили в церемониальном зале замка Пуатье, дамы занимали места присяжных в центре, придворные размещались на каменных скамьях вдоль стен. Иногда количество участниц доходило до 80. О форме, в которой происходили эти заседания, также известно из трактата Капеллана «О любви». Он приводит описания двадцати одного из них, на которых он, видимо, присутствовал лично. Однако у Капеллана нет никаких сведений о том, создавалось ли для Суда Любви какое-то специальное оформление.
Вернувшись после развода с королем Франции в свои наследственные земли, и, обосновавшись в Пуатье, Алиенора Аквитанская затеяла серьезную перестройку старого замка.
        Архитектура Пуатье 12-13 вв. находится на стыке так называемого стиля Плантагенетов (анжуйской готики) и тулузской готики. Для церковных сооружений юга Франции в этот период характерны однонефные зальные церкви без трансепта с узкими, но высокими оконными проемами, отсылающими еще к романским традициям, а стиль Плантагенетов характеризуется использованием куполообразных сводов.
      Зал Неслышных Шагов Алиеноры Аквитанской был светским сооружением, но в его архитектурном решении, для того, чтобы увеличить объем пространства были использованы принципы церковной архитектуры. Очевидно, залом, в котором происходило это действо в замке  в Пуатье, и был Зал Неслышных Шагов, тем более, что в то время он считался самым большим дворцовым залом в Европе.
        Имена архитекторов королевы Алиеноры неизвестны, однако они довольно изобретательно использовали новые архитектурные принципы, появившиеся в нарождающуюся эпоху готики.
Поскольку заседания Судов Любви полностью соответствовали системе судопроизводства в средневековой Франции, можно предположить, что декоративное оформление Зала неслышных шагов также соответствовало реальному оформлению зала для судебных заседаний на реальных судебных процессах.
        Средневековое светское общество достаточно часто изображается не в интерьерах, а в саду при замке. В религиозной символике средневековья сад, то есть замкнутое пространство, ограниченное стеной или забором, внутри которого полное изобилие, обозначает непорочное зачатие, либо, в более широком смысле, указывает на девственность девы Марии. Но в светской традиции сад – это сад любви, где центром является фонтан с Амуром. В другом варианте толкования сад - это место, где царит Весна, а персонификацией этого времени года является либо Флора, либо Венера. То есть в противоположность религиозной трактовке, образ сада в культурной традиции светского общества более всего соотносится с любовными утехами.
        Средневековое общество в эпоху Алиеноры Аквитанской впервые почувствовало необходимость каким-то образом организовать свою культурную и интеллектуальную жизнь. Особым светским собраниям потребовалось определенное обрамление, подобное обрамлению духовной жизни в форме церковных обрядов. Любовную игру постарались включить в уже знакомые феодальному обществу формы судебного состязания и рыцарского поединка.
Налицо определенные параллели с салонами последующей эпохи. Во-первых, в центре, как салона, так и Двора Любви, находится дама, причем обязательно замужняя (исключения появляются только в 18 веке). Хозяйке непременно сопутствует любовник. Однако в 12 веке любовник, рыцарь или трубадур, как правило, ниже по социальному статусу, нежели супруг, что соответствует принципу о подлинной любви, которую ищут в подобных отношениях.
        Существование Дворов Любви и их хозяек, которые получали безраздельную власть над своими влюбленными подданными, способствовало некоторому изменению отношения к женщине, во всяком случае, желание женщины по отношению к мужчине начали принимать в расчет.С салонами последующих эпох Дворы Любви роднит также атмосфера творчества, царящая в них..
Tags: истории, стили и направления в искусстве
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment