nikonova_alina (nikonova_alina) wrote,
nikonova_alina
nikonova_alina

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ЛИЧНОСТИ

МОНОМАНИЯ АНТУАНА-ЖОЗЕФА ВИРЦА

         В начале 19 века врачи психиатры придумали универсальны термин «мономания», которым можно было обобщенно обозначать множество самых разных психических состояний. Так они называли чрезмерное и навязчивое увлечение какой-то одной идеей или объектом, которое могло перейти в помешательство. Вообще-то к мономанам относили и шизофреников с бредом величия, и игроманов, и педофилов, и даже завистников и патологических лжецов.
         Вероятно, всех художников, страстно увлеченных своим творчеством, можно было бы оптом зачислить в мономаны, но был в 19 веке один живописец, который действительно очень хорошо вписывался в это определение. Звали его Антуан-Жозеф Вирц.
         Вирц родился в 1806 году в Бельгии (ровесник Александра Иванова). Семья его была бедной, но, видимо достаточно интеллигентной. В 14 лет мальчик поступил в Академию художеств в Антверпене, значит, его сочли достаточно подготовленным и признали у него наличие таланта. Не для кого ни секрет, что в таких небольших странах свято чтут память своих национальных гениев (как правило, их бывает немного). Для Бельгии таким кумиром по части живописи был, естественно, Питер Пауль Рубенс.
         Даже образовательная программа начинающих живописцев в значительной части заключалась в копировании полотен Мэтра. Естественно, этим занимался и Вирц. Многие художники воспринимают этот период учебы как обязательную, но довольно скучную ее часть. Копирование позволяет овладеть техникой, научиться правильно строить композицию, работать с линией и с цветом, но затем ученики уже самостоятельно идут дальше в поисках своего пути и своего индивидуального живописного стиля. Это происходит со всеми, но только не с Вирцем.
         Антуан-Жозеф за время учебы в Академии стал настоящим фанатом Рубенса. И его безумная любовь, в конечном итоге, превратилось в ревность к гениальности и успеху Мэтра. И целью своей жизнь Вирц поставил превзойти Рубенса, причем превзойти во всем: по количеству написанных полотен, по доходам, даже по размерам картин, и, конечно же, по популярности. А это была уже настоящая мономания.
         Судя по всему, реализовывать свою жизненную программу Вирц начал еще во время учебы. Для начала в 1828 году (в возрасте 22 года) он выиграл национальный конкурс на получение стипендии, учрежденной за несколько лет до этого королем Бельгии и одним из членов Генеральных штатов (бельгийский парламент). В этом же году он участвовал в еще одном конкурсе, который назывался «Римская премия», но там занял только второе место.
         Но, вероятно, денежные суммы, которые он в итоге получил за победы в конкурсах, дали ему возможность три года прожить в Париже, где он продолжал изучать творчество старых мастеров, делая упор, разумеется, на работы Рубенса, которых во Франции хранится немало.
         В 1832 году он вернулся на родину, и на сей раз без особых проблем выиграл «Римскую премию» Академии художеств, которая позволила ему еще четыре года провести за границей, на сей раз в Риме. Очевидно, этот успех утвердил его в мысли о собственной гениальности и еще раз доказал правильность выбранного пути.
         В Риме он поступил во Французскую Академию (которая существовала с 17 века) и начал работу над своим первым действительно грандиозным полотном «Битва греков с троянцами за тело Патрокла» на сюжет из «Илиады» Гомера. Судя по всему, это был первый раунд битвы Вирца с Рубенсом (Эллочки Людоедки с мисс Вандербильт). Результат получился не сосем однозначным. На родине это полотно размером 385х703 см приняли с восторгом. Но вот когда в 1839 году Вирц выставил его в Парижском салоне, никакого успеха он не имел. Несмотря на размеры, ни эту, ни три других картины («Летиция Бонапарт на смертном одре», «Басня о трех желаниях. Человеческая ненасытность», триптих "Положение во гроб"), которые он показал в Париже, никто не заметил.
         Художник винил в неудаче стечение обстоятельств (картины повесили в неудобном для публике месте), злобных парижских критиков, которые отнеслись к нему предвзято, и равнодушие пресыщенных зрителей, которые не смогли оценить его гениальность.
         Вирц смертельно обиделся, написал брошюру-памфлет под названием «Брюссель – столица, Париж – провинция» и отбыл на родину. Одним из последствий этого парижского провала стало то, что он начал писать картины все бóльших размеров. Как будто грандиозность его холстов должна была, в конце концов, заставить Париж признать его первым художником Европы.
         Надо сказать, что пером Вирц владел, возможно, гораздо более ловко, нежели кистью и красками. Очень вероятно, что его истинный дар был не художественным, а литературным. В 1841 году он опубликовал брошюру «Похвала Рубенсу», за которую Академия художеств присудила ему премию. Еще одну премию он получил за «Трактат об основном характере фламандской живописи».
         Его соперничество с Рубенсом вылилось в то, что он начал производить картины совершенно немыслимых размеров: «Падение мятежных ангелов» (другое название «Восстание Ада против Небес») 1841 года, например, имеет размеры 1153х793 см. Конечно, ни до уровня Рубенса, ни до Микеланджело, которого он тоже считал своим соперником, он так и не дотянул.
         В 1844 году умерла мать Вирца, с которой он жил в Льеже. Судя по всему, эта трагедия полностью перевернула его мировоззрение. Он навсегда покинул Льеж, и обосновался в Брюсселе. И тематика его полотен также начала меняться. Вместо грандиозных композиций на мифологические темы, которые действительно напоминали работы Рубенса, он начал создавать мрачноватые полотна на относительно романтические сюжеты, которые, тяготеют, скорее к рассказам Алана Эдгара По.
         Впрочем, примерно в то же время Вирц создал несколько картин, иллюстрирующих «Собор Парижской Богоматери» Виктора Гюго.
      Самой знаменитым его произведением считается «Прекрасная Розина» 1847 года, которая очень похожа на полотна художников нидерландской и немецкой школы эпохи Возрождения, в частности Ганса Бальдунга Грина, написанные на тему противопоставления красоты и смерти.
         Но некоторые из его новых картин начали откровенно пугать современников. В 1853 году Вирц пишет картину «Видения и мысли отрубленной головы». Когда он работал над той композицией, он, по воспоминаниям знакомых, расположился около эшафота, пригласил гипнотизера и с помощью гипноза постарался отождествить себя с казнимым преступником. В состоянии транса он прошел все этапы подготовки к казни и самой казни. Кое-кто считал, что Вирц просто сошел с ума, когда придумал такое. Есть даже сведения, что, закончив картину, он попал в психиатрическую клинику, но, кажется, это все же были ничем не подтверждённые слухи.
         К этому же циклу относятся картины «Голод, безумие и преступление» («Самоубийство») и «Последние мысли». Еще одна картина-страшилка от Вирца – «Преждевременные похороны» 1854 года («Пробуждение заживо погребенного»). Это тоже была популярная тема для того времени, поскольку быть похороненными заживо боялись тогда многие, например, Николай Гоголь.
         Складывается такое впечатление, что потерпев фиаско с размерами полотен, Вирц решил превзойти Рубенса по занимательности сюжетов. Возможно, он даже пытался создать своеобразную мифологию современности, в которой фигурировали убийцы и самоубийцы, молодые дамы нестрогих правил и сумасшедшие.
         У него есть картина, которая называется «Цивилизация 19 века», на которой обезумевшая женщина пытается бежать, спасая младенца. Ее преследуют вооруженные люди, а под ее ногами рассыпаются драгоценности. Лицо женщины искажено гримасой ужаса, волосы распущены, одежда в беспорядке. Совершенно непонятно, кто эта женщина, и почему ее преследуют. Или это жертва грабителей, которая бросает шкатулку с украшениями, чтобы отвлечь преступников, и спасти ребенка, или, наоборот, она похитила младенца и драгоценности, а люди пытаются ее остановить. Видимо, свою эпоху, середину 19 века, Вирц воспринимал как время диких и немотивированных преступлений.
         Современные психиатры не оценивают его мономанию как болезнь. Он вел вполне типичную жизнь художника, был честолюбив (что вполне нормально), мечтал о славе и признании. Кстати, о своей посмертной славе он позаботился еще при жизни. Он купил дом под мастерскую, и организовал все так, чтобы после его смерти он был превращен в музей. Музей-мастерская Вирца в Брюсселе работает и сейчас, хотя особой популярностью у посетителей и не пользуется.


 
         
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments