nikonova_alina (nikonova_alina) wrote,
nikonova_alina
nikonova_alina

Categories:

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: СЮЖЕТЫ

КОНСТАНТИН МАКОВСКИЙ «ВОЗЗВАНИЕ МИНИНА»
(он же «Минин на площади Нижнего Новгорода, призывающий народ к пожертвованиям»)

Часть 2.

       Первую презентацию полотна художник изначально запланировал провести в Нижнем Новгороде, приурочив ее к Всероссийской промышленной выставке 1896 года. Художественному отделу на выставке был отведен целый павильон, где разместили более 1000 картин современных русских художников. Но несколько самых грандиозных работ расположили в отдельных специально построенных павильонах: «Принцессу Грёзу» и «Микулу Селяниновича» Михаила Врубеля – в «бараке из теса» (это отдельная довольно драматическая история), панно Константина Коровина – в павильоне Крайнего Севера. Для «Воззвания Минина» павильон спроектировал архитектор Р.Ф.Мельцер.
        Мнения зрителей, увидевших «Воззвание» на выставке в Нижнем Новгороде, разделились и весьма радикально. Так называемая «широкая публика», которая имела представление о работах Маковского по цветным олеографиям  и иллюстрациям из журнала «Нива», была в восторге, поскольку картина выглядела очень впечатляюще и была понятной без дополнительных комментариев.
        Гласом народа в данном случае вполне предсказуемо послужил один из наиболее известных и в наше время уроженцев Нижнего, Максим Горький. Он как журналист делал серию очерков с Промышленной выставки, тем более, что проводилась она в его родном городе, и о «Воззвании Минина» написал следующее:
      «…Всюду, по горе, около Минина и его кафедры - толпа, волнующаяся, крикливая, охваченная огнем сознания своей задачи. Убогий нищий, с костылем под мышкой, срывает с своей шеи крест, и лицо его взволнованно, бледно. Здоровенный мясник, засучив рукава рубахи, готов хоть сейчас бить поляков, мускулы голых рук напряжены, лицо зверски свирепо, изо рта, должно быть, летят ''крылатые слова''. Парень с глупой, круглой рожей сует Козьме кожаную кису. Вершник пробивается сквозь толпу, окутанную облаком пыли и льющуюся широким потоком из ворот башни старого, видавшего мордву и татар, кремля, крепко осевшего там, на горе, высоко над толпой. Толпа льет с горы лавиной - она чувствуется и за серой, угрюмой стеной кремля. Седобородый мужик истово крестится - он только что положил к ногам Козьмы икону в ризе, татарин в малахае смотрит из-за чьего-то плеча испуганными, но любопытными глазами на оратора-мясника; белоголовая девчоночка, держась сзади за шубейку матери, несущей к бочке свои платья, улыбается блеску кубков и братин, лежащих на земле. Отовсюду тащат яркие платья, ларцы, посуду из серебра; штоф, парча, шелк валяются кучами под ногами людей. Красавица боярыня с жгучими глазами и матово-бледным лицом вынимает серьги из ушей, неподалеку от нее какой-то странник - плут и пьяница, судя по его лисьей роже, - подняв к небу руку, важно проповедует что-то. Позади Минина молодой стрелец, взмахнув в воздухе тяжелой секирой, орет во все горло, и глаза его налиты кровью... Всюду возбуждение страшное, и выражено оно - на мой взгляд - ярко... Толпа глубоко народна. Видишь, что это именно нижегородский народ; весь Нижний встал на ноги и рычит и мечется с силой ужасной, готовый все ломить сплеча…»
        В художественной среде отношение к «Воззванию» было, мягко говоря, гораздо более сдержанным. Основная масса передвижников вообще считала Константина Маковского чуть ли не вероотступником, продавшим идеалы критического реализма за тридцать сребреников официозного академизма. Но это были чисто абстрактные претензии, а факты заключались в том, что в своей работе Маковский допустил несколько профессиональных ошибок, которые в общем-то не должен был допускать, будучи действительно хорошим художником. И это были не так называемые «волшебные ошибки», как именовал небольшие художественные вольности Валентин Серов, а действительно серьезные погрешности.
        Проблема была в том, что действие картины происходило в открытом пространстве, в которое были вписаны более сотни персонажей, а также огромное количество различных материальных объектов. Все это надлежало как-то объединить в единую стройную композицию. Кроме того художник поставил перед собой задачу максимально адекватно передать световоздушную среду путем усиления цветового напряжения.
      В итоге даже неискушенный зритель видит, что яркие, прекрасно прописанные натюрмортные композиции, изображающие предметы, которые нижегородцы несут для продажи в помощь ополчению, соседствуют с бледными и блеклыми кусками, похожими на непрописанный подмалевок.
        Причина такого контраста заключается в том, что Маковскому было незнакомо понятие цветовоздушной перспективы, которая бы «объединила, связала всю композицию в единое пластическое целое, не нарушив ее цветоносности». К тому же художник-баталист Ф. Рубо, который немного помогал Маковскому в работе над этюдами к «Воззванию», посоветовал ему использовать так называемую «пыльцу» или «утреннюю дымку», которая заполнялапромежутки между фигурами и предметами, и могла соединить отдельные части композиции, тем самым придавей общее целостное впечатление. Такой прием довольно успешно использовал и сам Рубо, в работе над своей первой панорамой «Штурм аула Ахульго». В общем, Маковский довольно остроумно выкрутился из трудного положения, куда сам себя загнал, решив написать столь грандиозную картину, но вот та самая дымка, которая внесла в полотно ощущение утренней свежести, попутно уничтожила красочность картины. В итоге ее колорит ее стал высветленным, почти белесым.
       У критиков были еще и претензии, связанные с содержательной стороной работы. Конечно, образ самого Минина оказался весьма ярким и харизматичным. Его поза  жестикуляция на картине вполне соответствует словам его эпохальной речи, которая осталась в исторических документах: «…Московское государство и прочие грады большия и меньшия все разорены... Что в нашем богатстве? Токмо поганым зависть и аще приидут и град наш возьмут. А единому нашему граду устояти ли? Так положим все наше богатство и начнем собирати и ратным людям давати…»Так что в отношении главного героя к художнику особых претензий ни у кого не было. Но вот большинство остальных персонажей, за несколькими исключениями, казались чересчур шаблонными и предсказуемыми, лишенными яркой индивидуальности. В картине не видели конфликта, внутреннего драматизма, противостояния героя и среды/врагов.
        Последующая судьба картины тоже была непростой. После Всероссийской выставки в Нижнем, в 1897 Маковский выставил ее в Петербурге, в зале Общества поощрения художеств вместе с 38 этюдами к ней. Между прочим, этюды были быстро распроданы, и в настоящее время их местонахождение по большей части неизвестно. В следующем году художник показал «Воззвание» в Историческом музее в Москве, а в 1901 году – на II народной выставке, устроенной Петербургским обществом художников в здании Конногвардейского манежа специально для «простого народа». Затем Маковский привез полотно в Париж, где «Воззвание Минина» вызвало восторженные отзывы, а многие иностранные коллекционеры стали к нему  прицениваться.
      Но Маковский предполагал, что картину купят на родине. Он начал вести переговоры с дирекцией музея Александра III (ныне Русский музей в Санкт-Петербурге), но там ему отказали причем в довольно грубой форме и без объяснения причин (надо полагать, не сошлись в цене). Тогда возникла идея преподнести ее в дар Нижнему Новгороду как городу, откуда вышло ополчение в 1611 году. Не за горами было 300-летие Дома Романовых, так что подобная акция была бы хорошим пиар-ходом в преддверие грядущих торжеств. В общем, в 1908 году картину перевезли в Нижний и с должной помпезностью разместили в Гербовом зале городской думы (в настоящее время это Дворец труда в самом начале Покровки, центральной улицы Нижнего).
        Картина находилась там до 1972 года, и ее практически никто не видел. Так что перемещение ее в специально построенный зал Нижегородского художественного музея (при особняке Сироткина на Верхне-Волжской набережной) было вполне логичным ходом, тем более что картина требовала постоянной заботы реставраторов.
      P.S. Среди огромного количества героев «Воззвания Минина» лично мне больше всего нравится юная боярышня, которая вынимает серьги из ушей, чтобы вложить их среди прочих приношений для ополчения. Конечно, она весьма напоминает многочисленных «боярышень», типичных для Маковского, но все-таки есть в ней что-то искреннее и трогательное, какая-то свежесть и непосредственность. И Максиму Горькому она тоже понравилась.
Tags: истории, картины, художники
Subscribe

  • ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

    Антуан Ватто. Урок любви. 1716-17 Однажды французского писателя и моралиста Жана де Лабрюйера спросили, чем женщины отличаются от мужчин. -…

  • ЖЕНЩИНЫ В ИСТОРИИ И ИСКУССТВЕ

    АИССЕ: ИСТОРИЯ ОДНОЙ АДЫГЕЙКИ Дж.Райт. Лейла Часть 2. Когда граф де Ферриоль и его воспитанница прибыли в Париж, то он сразу же передал девочку…

  • ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

    Шарль Андре Ван Лоо. Портрет мадам Помпадур в турецком костюме. 1747 Как-то раз французского философа и моралиста Себастьена-Рок-Никола Шамфора…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments