nikonova_alina (nikonova_alina) wrote,
nikonova_alina
nikonova_alina

Categories:

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: СЮЖЕТЫ

ПАРМИДЖАНИНО. МАДОННА С ДЛИННОЙ ШЕЕЙ

         Такое не часто встречается в истории искусства, когда самым знаменитым произведением художника, более того, произведением, которое стало знаковым и ключевым для целого художественного направления, оказывается картина, которая так и не была закончена. Но именно это и случилось с работой Пармиджанино «Мадонна с длинной шеей», которая ко всему прочему еще и определила основные принципы маньеристического стиля в искусстве.
         История «Мадонны с длинной шеей» одновременно и вполне типична, и несколько необычна. В 1534 году Пармиджанино вернулся в родную Парму из Болоньи, где провел четыре года и выполнил несколько известных работ, в том числе «Мадонну с розой» и «Обращение Савла».
         Именно тогда сестра его близкого друга Энрико Байярда, Элена Тальяферри и заказала ему картину для семейной капеллы в церкви ордена францисканцев Санта Мария деи Серви. Это должен был быть образ Богоматери с младенцем.
         Надо сказать, что к тому времени Пармиджанино уже несколько лет пытался создать новаторскую композицию на этот традиционный сюжет. Он начал делать первые наброски к своей авангардной Мадонне еще в 1520-е оды, когда жил и работал в Риме. Правда тогда в его рисунках ничего авангардного еще не было, и Пармиджанино вполне оправдывал репутацию преданного поклонника и последователя Рафаэля и Микеланджело, которую подтвердили и несколько наиболее известных его работ римского периода («Мадонна с Младенцем и Иоанном Крестителем», «Мистическое бракосочетание святой Екатерины», «Видение святого Иеронима»).
        На одном из первых набросков к «Мадонне с длинной шеей» можно увидеть вполне традиционную группу, состоящую их Богоматери, Младенца Христа и Иоанна Крестителя, объединенную в классическую пирамидальную композицию на фоне павильона с колоннадой и группы из нескольких избранных святых, помещенных слева на заднем плане.
         Но художественная система Ренессанса уже не могла полностью удовлетворить художественные запросы быстро меняющейся эпохи. В 16 веке мастера круга маньеристов осознанно искали новый художественный язык для изображения нового человека, не столь гармоничного, умиротворенного и универсально-идеального, как  пресловутый «человек эпохи Возрождения». Для второй четверти 16 века уже более привычны некие психологические метания и изломы, иррациональное, мятущееся восприятие действительности, что уже невозможно было отображать с помощью гармоничных  и уравновешенных композиций художников эпохи Высокого Возрождения. Теоретики маньеризма объявили постулат о «внутренней идее» и «внутреннем рисунке» (то есть о личном творческом начале художника) как основе художественного образа.
         Именно поэтому Пармиджанино так мучительно искал новое решение традиционной композиции. Постепенно он менял изначальный замысел: в последующих эскизах сначала исчез Иоанн Креститель, затем существенно сократилось количество избранных святых, Младенец стал изображаться не сидящим на руках Марии, а спящим, и, наконец, павильон классических форм заменила абстрактная и алогичная колоннада.
         В итоге композиция обрела следующий вид:
         Основную часть холста занимает сидящая фигура Богоматери, на коленях у которой находится спящий Христос. Левой рукой Мария поддерживает сына, правую, с неестественно длинными пальцами, в нарочито-изящном жесте подносит к груди. Одеяние Марии в фантазийных складках более всего похоже на античное, а голубая накидка, спадающая с ее плеч, напоминает ее традиционный синий мафорий. Классическая прическа Марии украшена несколькими тонкими нитями жемчуга и крупным сапфиром. Мадонна предположительно сидит на троне или престоле, ее босая нога покоится на подушке с кистями, что также приподнимает ее фигуру над окружающим. За ее головой – изысканный занавес или тяжелая драпировка.
         Голова Мадонны с кроткой улыбкой и глазами, полуприкрытыми веками, чуть наклонена влево и вниз, так что взгляд направлен на Иисуса. Кстати, Младенец выглядит уже вышедшим из совсем уж младенческого возраста. Скорее всего, это ребенок лет трех, а то и старше.
         Его сон кажется чрезмерно глубоким, похожим на какую-то странную истому, а то и напоминает смерть. Искусствоведы полагают, что это намек на будущую судьбу Иисуса.
         В качестве сопровождения Марии и Младенца Пармиджанино слева изобразил группу из шести ангелов или детей (шестой участник группы, помещенный под правым локтем Богоматери, не закончен), поклоняющихся Мадонне, и святого Иеронима со свитком в нижней части холста слева у основания колонны. Рядом с Иеронимом первоначально был изображен святой Франциск Ассизский, но позднее его фигуру художник убрал.
        Картина буквально перенасыщена самой разнообразной символикой, смысл которой не всегда можно определить. Однако некоторые значения деталей на холсте представляются вполне очевидными. Длинная шея Мадонны (которая дала название картине) и ряд плотно скомпонованных колонн еще со времен средневековья символизируют чистоту Марии (согласно каноническому тексту «collum tuum ut columna» значит «шея твоя и колонна»). Также и присутствие Франциска Ассизского предполагало намек на религиозную дискуссию о Непорочном зачатии, в которой активно участвовал орден францисканцев, а святой Иероним изображен со свитком, содержащим панегирик на ту же тему.
         В руках у одного из ангелов находится сосуд, именуемый «ваза Гермеса». В алхимии он символизирует начальную стадию процесса или зачатие. На сосуде был начертан красный крест (который сейчас почти не виден), что по замыслу художника символизировало неразрывную связь жизни и смерти.
         В то же время очертания сосуда и далее фигуры крайнего ангела повторяют изогнутую линию, составляющую овал лица Марии и линию ее тела. Именно такие удлинённые и волнообразные линии и составляли, по мнению Пармиджанино, квинтэссенцию изящества, грации и в конечном смысле идеальной красоты. Он «упорно <веровал> в то, что в самих понятиях “удлиненное и волнообразное” заключена грация, снабжает изображённые им головы, по правде сказать, изящные, привлекательные и симпатичные, невероятно длинными телами, руками с плавно заострёнными пальцами и ногами, неизвестно где кончающимися».
         Даже самому неискушенному зрителю очевидно, что картина незакончена: недописано лицо шестого ангела, странным и алогичным представляется ряд колонн с непрописанными капителями.
         И, естественно, у любого зрителя возникает вопрос, почему же Пармиджанино так и не закончил такую явно выдающуюся вещь. Есть версия, что как раз во время работы над «Мадонной с длинной шеей» художник увлекся занятиями алхимией, и поэтому вообще забросил живопись.
         Джорджо Вазари описывал картину так:
         «…Для церкви сервитов Санта Мариа он написал на дереве Богоматерь с спящим младенцем, а сбоку несколько ангелов, а сбоку несколько ангелов, один из которых держит в руке хрустальный сосуд, в котором сияет крест, созерцаемый Богоматерью. Работа эта не вполне его удовлетворила и поэтому осталась незавершенной, тем не менее вещь эта, написанная в его манере, полной красоты и изящества, весьма достойна похвалы».
         Скорее всего, Вазари отчасти прав. Но дело, видимо, было все же не в том, что Пармиджанин остался недоволен своей работой, и потому не стал ее заканчивать. Скорее всего, он не смог справиться с поставленной перед собой задачей, не смог найти ее адекватное композиционное решение. Дело в том, что пространство картины изначально строится с искажением перспективы: фигура Иеронима неправдоподобно мала, ряд колонн, тесно прижатых друг к другу, поддерживает пустоту, занавес над головой Мадонны кажется неестественно парящим в пустоте. И всё в целом усиливает впечатление нереальности и иррациональности происходящего.
         Очень может быть, что и алхимией Пармиджанино увлекся поначалу с целью поиска ответов на свои нерешенные художественные вопросы, так как тайное герметическое знание предполагало путь не только к богатству, но и к неким высшим истинам и озарениям, а уже после художника могла захватить идея заморозить ртуть, чтобы банально разбогатеть. Между прочим, «Мадонну с длинной шеей» он так и не продал, и картина была найдена среди его вещей после его смерти.
         Впрочем, есть версия, что Пармиджанино сознательно не стал заканчивать «Мадонну», поскольку основной его целью в данной работе было показать бесконечность стремления к совершенству и его недостижимость, на что должны напрямую указывать недописанные колонны. В таком случае, и Мария должна представлять собой недостижимый и ирреальный идеал духовной утончённости и грациозности чувств, которому поклоняется художник.
         P.S. Некоторые исследователи утверждают, что в качестве модели для «Мадонны с длиной шеей» Пармиджанино позировала Паола Гонзага.
       
       
         
Tags: анализ, истории, картины
Subscribe

  • ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

    Джанкарло Витали. Дирижёр II. 1991 Однажды знаменитый дирижёр Артуро Тосканини сказал своему восторженному поклоннику, который…

  • БЕЗОБРАЗНАЯ ГЕРЦОГИНЯ?

    Квентин Массейс. Безобразная герцогиня. ок.1513 Часть 2. Прозвище «Маульташ» по отношению к Маргарите Тирольской впервые было…

  • ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

    Франсуа Кенель. Портрет Мишеля Монтеня (?).ок. 1588 Однажды французского писателя и философа Мишеля Монтеня спросили, что он…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments