nikonova_alina (nikonova_alina) wrote,
nikonova_alina
nikonova_alina

Category:

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ЛИЧНОСТИ

БЕЗУМИЕ ИЛЬИ РЕПИНА

Часть 3.

        Конечно, Вера Алексеевна Репина была права, когда подозревала мужа в серийных изменах. Прекрасно зная все его особенности, она только по его полыхающему алым огнем лицу сразу видела, когда легкий флирт супругас дамой перерастал в нечто большее.
        Сама она, абсолютно замотанная хозяйственными проблемами и детьми, уже давно поставила на себе крест, полагая, что вряд ли сможет составить конкуренцию блестящим светским знакомым мужа.
        В.П.Зилоти, подруга Веры Репиной, вспоминала: «…как-то раз в Москве мы с сестрой Сашей заехали к Репиным. Вера Алексеевна, сидя случайно со мной одной в столовой, говорила мне, как она, после целого утомительного дня, уложив свою ватагу ребят, измученная, садится за этот стол помолчать и прийти в себя в тишине. «И вот придёт Илья, начнет рассказывать о своей работе в тот день над своими картинами – и усталость моя мгновенно исчезает. Ложусь спать счастливая, полная энергии на будущий день, Тогда я забываю и свое, надоевшее мне лицо, которое утром, когда я причесывалась, приводило меня, в зеркале, прямо в отчаяние своей некрасивостью…»»
        А неугомонный Репин постоянно находился в поиске женщины, отношения с которой захватят его целиком, мечтая что любовная страсть будет превосходны топливом для вдохновения.
        Сначала его пленила одна из дочерей Льва Толстого, Татьяна.Вообще со Львом Толстым и его семейством он познакомился в начале 1880-х годов (первая встреча произошла в московской мастерской художника в октябре 1880 года). Отношения Репина с Татьяной Толстой их и бурная переписка длились более десяти лет. Между прочем, именно в доме у Толстого Репина приобщили к основным принципам вегетарианства, о чем речь пойдет дальше. И изрядная часть писем художника к дочери писателя была посвящена как раз его попыткам приобщиться к новому гастрономическому течению, которое приобрело в то время  почти идеологическое значение.
      Позднее он влюбился в юную художницу Елизавету Званцеву, свою ученицу, роман с которой был долгим, страстным и мучительным. Репин забрасывал избранницу пылкими посланиями, более подходящими по стилю какому-нибудь влюбленному юнцу:
        «…Как я вас люблю! Боже мой, боже, я никогда не воображал, что чувство мое к вам вырастет до такой страсти. Я начинаю бояться за себя... Право, еще никогда в моей жизни, никогда никого я не любил так непозволительно, с таким самозабвением... Даже искусство отошло куда-то и Вы, Вы – всякую секунду у меня на уме и в сердце. Везде Ваш образ. Ваш чудный, восхитительный облик, Ваша дивная фигура с божественно-тонкими, грациозными линиями и изящнейшими движениями! Как я прежде не видел всего этого? Удивляюсь, не понимаю! Как не мог видеть раньше Ваших душевных особенностей, Вашей нравственной красоты. Ваша душа так неподражаема, так изящна, в ней столько простоты, и правды, и глубины ума...»
        Отношения между художником и его ученицей были настолько мучительными для обоих, что Елизавета не выдержала и сменила наставника, перейдя в мастерскую Павла Чистякова. Но встречи Репина и Званцевойвсе равно продолжались, пока в 1891 году Елизавета не бросила учёбу в Академии и не уехала из Петербурга. Между прочим, именно портрет Елизаветы Званцевой висел у Репина в столовой его усадьбе «Пенаты» до конца жизни художника.
        А еще одним объектом его страсти стала другая его ученица – Марианна Веревкина (ничего удивительного, преподы, находящиеся в состоянии кризиса среднего возраста вечно западают на смазливых и доступных студенток). Похоже, что Репину вообще нравились дамы, энергичные и харизматичные, с активной жизненной позицией, которые были полной противоположностью его тихой и домашней жены.
       Такой же была и Наталья Нордман, дочь генерала со шведскими корнями, писательница (псевдоним – Северова) и большая оригиналка. Наталья Нордман сочиняла незатейливые пьесы, знала шесть языков и имела модное хобби – она прекрасно фотографировала. Кроме того она следовала на редкость прогрессивным убеждениям, вызывавшим в обществе шок, например, была идейной вегетарианкой и бурно протестовала против ношения мехов, предпочитая даже в самые лютые морозы надевать «какое-то худое пальтишко», утепленное сосновыми опилками (результатом были постоянные пневмонии, которые вполне закономерно закончились туберкулезом). При этом она обожала быть в центре внимания, и несмотря на не слишком привлекательную внешность, обладала каким-то необычайным обаянием, и после нескольких минут общения неизменно очаровывала всех присутствующих. Похоже, что и Илья Репин также пал жертвой ее необыкновенного дара (к тому же она была младше его на 19 лет).
        Наталья Нордман познакомилась с Репиным в 1891 году в его мастерской, куда она пришла, сопровождая княгиню Марию Тенишеву. Репин тогда писал портрет знаменитой меценатки, а Нордман читала свои стихи. По другой версии первая встреча Нордман и Репина состоялась в доме коменданта Петропавловской крепости. Во второй раз они увиделисьуже пять лет спустя в 1896 году в Талашкино, смоленском имении Тенишевой, где оба оказались в числе гостей.
        Весной 1900 года вместе с Ильей Ефимовичем Наталья Борисовна отправилась в Париж на Всемирную выставку уже в качестве его законной жены, а  концу этого же года они обосновались в имении Пенаты в Куоккале. Домик был куплен художником еще в 1899 году на имя Нордман, видимо, в качестве свадебного подарка, а окончательно обосновались супруги там лишь в 1903 году, после того, как однокомнатное дачное строение после масштабных перестроек приобрело вид более подходящий для постоянного проживания.
        Окружение Ильи Репина, его близкие друзья и коллеги,Нордман не приняли, ее считали «чудачкой дурного тона», и не понимали, как художник вообще мог с ней связаться. Но Корней Чуковский, который был соседом Репина по Куоккале и в течение нескольких лет довольно близко общался и с самим Ильей Ефимовичем и с Натальей Нордман утверждал, что в основе всех странностей и чудачеств второй супруги художника лежала ее искренняя забота о муже. Еще с момента знакомства с Репиным Нордман начала собирать архив из всех упоминаний о художнике в периодике. Именно Нордман, зная как отвлекают Илью Ефимовича неожиданные визиты гостей, организовала так называемые «среды», чтобы их дом был открыт только в определенный день недели.
        Именно по средам в Пенаты съезжались друзья художника, его коллеги и ученики, там вообще бывала самая разная публика. Быт в усадьбе был организован весьма оригинально. Поскольку хозяева придерживались вегетарианской диеты, то и меню сред было соответственным, безо всякой скидки на вкусы гостей. Сам Репин восторженно описывал прелести вегетарианства, стараясь приобщить к нему как можно больше знакомых:
        «Салаты! Какая прелесть! Какая жизнь (с оливковым маслом!). Бульон из сена, из кореньев, из трав — вот эликсир жизни. Фрукты, красное вино, сушеные плоды, маслины, чернослив… орехи — энергия. Можно ли перечислить всю роскошь растительного стола? Но бульоны из трав — какое-то веселье…»
Нордманбыла убеждённой противницей прислуги, и поэтому в доме везде были развешаны объявления типа: «Сами снимайте пальто, калоши», «Не ждите прислуги, её нет», «Всё делайте сами», «Дверь заперта», «Прислуга – позор человечества» и т.п.            Еще одним ноу-хау Пенатов был особый круглый стол с механическим устройством благодаря которому регулировалась подача блюд. Вот как описывает это чудо техники Давид Бурлюк, побывавший в доме у Ильи Ефимовича зимой 1915 года:
         «…Все <…> тронулись к небезызвестной вегетарианской карусели. Эту машину я, усевшись, принялся тщательно изучать со стороны ее механизма, так и по статьям содержимого.
        За большой круглый стол село тринадцать или четырнадцать человек. Перед каждым стоял полный прибор. Прислуги, по эстетике Пенатов, не было, и весь обед в готовом виде стоял на круглом столе меньшего размера, который на подобие карусели, возвышаясь на четверть, находился посреди основного. Круглый стол, за которым сидели обедающие и стояли приборы, был неподвижен, зато тот на котором стояли яства (исключительно вегетарианские), был снабжен ручками, и каждый из присутствующих мог повернуть его, потянув за ручку, и таким образом поставить перед собой любое из кушаний.
        Так как народу было много, то не обходилось без курьезов: захочет Чуковский соленых рыжиков, вцепится в «карусель», тянет рыжики к себе, а в это время футуристы мрачно стараются приблизить к себе целую кадушечку кислой капусты, вкусно пересыпанной клюквой и брусникой…»
        Надо полагать, что Репин и Нордман неплохо понимали друг друга, но их брак закончился настоящей трагедией (финал первого брака Репина, скорее, отдавал мелодрамой). Еще в 1905 году у Натальи начали появляться признаки туберкулеза. Болезнь постепенно прогрессировала, Репин на несколько месяцев отвез жену в Италию, и, вероятно, ей удалось немного улучшить свое состояние. Но в 1914 году Нордман неожиданно исчезла из Пенатов, не взяв с собой ни денег, ни вещей. Ей стало хуже, и она отправилась умирать за границу сначала в Италию, а потом в Швейцарию.
         Судя по всему, брак Репина и Нордманк тому времени уже изжил сам себя. Оба они были людьми со сложными характерами, с оригинальными взглядами на жизнь, поэтому часто утомляли друг друга. Раздражаясь, Илья Ефимович и Наталья подчас затевали ссоры, которые обычно завершались разъездами.
         Но Наталья до конца проявила себя как человек исключительного великодушия, освободив мужа от необходимости исполнить долг супружества до конца:
«Благородство своего отношения к Репину она доказала тем, что, не желая обременять его своей тяжкой болезнью, ушла из Пенатов - одна, без денег, без каких бы то ни было ценных вещей, - удалилась в Швейцарию, в Локарно, в больницу для бедных…
     От денег, которые послал ей Илья Ефимович, она отказалась. Мы, друзья Ильи Ефимовича, попытались было уверить ее, будто ей следует гонорар за первое издание репинской книги, вышедшей некогда под ее номинальной редакцией. Но она не приняла и этих денег…»
        После ее смерти Репин посетил ее могилу в Орселино недалеко от Локарно, а позднее опубликовал очерк, посвященный характеру, деятельности, творчеству и последним неделям жизни Наталии Нордман:
       «На высоком подъеме из Локарно в Орселино, в райски прекрасной местности над озером Маджиоре, на маленьком сельском кладбище, выше всех великолепных вилл <…> лежит наша строгая вегетарианка. Она слышит гимн этого пышного растительного царства Творцу. И глаза ее и сквозь землю смотрят с блаженной улыбкой в голубое небо, с какой она, прекрасная, как ангел, в зеленом платье, лежала в гробу, засыпанная дивными цветами юга…»
        По завещанию Натальи Нордман усадьба Пенаты, формально принадлежавшая ей, переходила в пожизненное владение Ильи Ефимовича, а после его смерти предназначалась для устройства его мемориального музея.

Продолжение следует…
Tags: психология&психиатрия, художники
Subscribe

  • ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

    Антуан Ватто. Урок любви. 1716-17 Однажды французского писателя и моралиста Жана де Лабрюйера спросили, чем женщины отличаются от мужчин. -…

  • ЖЕНЩИНЫ В ИСТОРИИ И ИСКУССТВЕ

    АИССЕ: ИСТОРИЯ ОДНОЙ АДЫГЕЙКИ Дж.Райт. Лейла Часть 2. Когда граф де Ферриоль и его воспитанница прибыли в Париж, то он сразу же передал девочку…

  • ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

    Шарль Андре Ван Лоо. Портрет мадам Помпадур в турецком костюме. 1747 Как-то раз французского философа и моралиста Себастьена-Рок-Никола Шамфора…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments