nikonova_alina (nikonova_alina) wrote,
nikonova_alina
nikonova_alina

Categories:

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ЛИЧНОСТИ

БЕЗУМИЕ АЛЕКСЕЯ САВРАСОВА

Часть 3.

        Черная полоса в жизни Алексея Саврасова началась в 1872 году. Что именно с ним случилось, почему он перестал справляться с обычными жизненными трудностямии проблемами, доподлинно неизвестно. Возможно, все это копилось в течение нескольких лет: сложности в отношениях с женой, которая не проявляла должного понимания и сочувствия, в чем Саврасов, как и многие его коллеги по цеху отчаянно нуждался; смерть детей; негативные отзывы критиков и коллег о его новых работах, которых становилось все больше и больше. Его угнетала бедность и отсутствие собственного жилья, поскольку он был вынужден жить на казенной квартире, а обзавестись собственным жильем не имел возможности. В конце концов, Саврасов решил больше не выставляться в Петербурге, а после 1881 года вообще больше не участвовал в выставках товарищества передвижников.
        В 1881 году Алексей Саврасов пишет картину «Рожь». Открывателем этого сюжета для русского искусства не без оснований считается Иван Шишкин, который создал свою «Рожь» тремя годами раньше, в 1878 году. Полотно Шишкина считается одним из наиболее эффектных воплощений эпического или монументального пейзажа в русском искусстве. Шишкин создает своего рода метафорический образ России: золотая рожь, колышущаяся под тёплым летним ветром, дорога, идущая через поле, как символ устремления вперед, безмятежное голубое небо и три группы темно-зеленых сосен, словно легендарные богатыри, которые обеспечивают русской земле покой и безопасность. Картина получилась декоративная, мощная и исключительно позитивная.
«Рожь» Саврасова имеет довольно сходную композицию, но лишь отчасти. На полотне мы также видим бескрайнее золотистое поле, которое разрезает дорога, над рожью – голубое небо. Но дальше начинаются различия:
        - дорога у Шишкина – зеленая, заросшая сочной и яркой травой и полевыми цветами; дорога у Саврасова – темная, глинистая, которая, похоже теряется в поле или же вообще никуда в конечном итоге не ведет.
      - линия горизонта у Шишкина обозначена яркой зеленью в правой части холста; у Саврасова линия горизонта – серовато-синяя, четко не читается. Центр заднего плана Саврасов выделяет, изображая силуэт белоснежной церкви, вероятно как некий символ надежды.
        - небо в картине Шишкина безмятежно голубое с легкими белоснежными облаками; у Саврасова выше ярко-голубого неба со снежно-белыми пушистыми облаками появляется совершенно неожиданная черная туча, тревожная, несущая опасность и угрозу.
        Можно, конечно, предположить, что в данном случае художники устроили своего рода баттл, по-разному изобразив через сходный сюжет собственное понимание судеб России или смысла национальной истории и особенностей русской ментальности. Но все-таки есть версия, что Саврасов выразил в своей «Ржи» предвидение собственного будущего, над которым нависла вполне конкретная угроза полного его разрушения, и лишь храм на горизонте дает некоторую надежду на то, что может случится чудо, и жизнь конкретного человека, несчастного, но талантливого и бесспорно служащего своим талантом Небесам, в конце концов наладится.
         Все жизненные проблемы Саврасова, к которым прибавилась и быстро прогрессировавшая болезнь глаз, ввергли художника в глубочайшую депрессию, ипривели к тому, что он начал пить. О Саврасове писали, что «…по натуре своей, характеру был весьма замкнутым, сдержанным человеком (не от гордости и самомнения, а от какой-то детской стеснительности, душевной ранимости). Многим он казался даже суровым, как и его отец… Художнику шел сорок второй год… случалось охватывало его тревожное настроение, какое-то лихорадочноевнутреннее беспокойство, становилось ему тоскливо, но он умел преодолевать это состояние, эти приступы хандры… Беда подкралась незаметно, исподволь: художник начал выпивать. Ему хотелось забыть, хотя бы на время о своих горестях и неудачах, о постоянных материальных затруднениях, о злобных нападках прессы. Он чувствовал себя одиноким… <и> стал испытывать к алкоголю постоянное влечение… Он все чаще бывал нетрезв. В доме стал разыгрываться неприятны сцены».
      В 1876 году его жена Софья Карловна (кстати, она была старше мужа на четыре года и умерла на два года раньше него, в 1895), не выдержав всего этого, оставила художника,а позднее уехала с дочерями Верой и Евгенией в Петербург к своей сестре Аделаиде Герц. Дочь Саврасова позднее писала об этом времени: «когда мать переехала на отдельную квартиру, отец часто приходил к нам, продолжал интересоваться нашим учением. Разлука с семьей очень удручала его, но средств для жизни с семьей он не имел. Мать наша старалась, чтобы мы, дети, не знали о его жизни…»
        Пьянство не могло совмещаться с работой преподавателя, и только дружеское отношение Перова, который откровенно прикрывал своего пьющего друга, позволяло Саврасову удерживаться в Училище. Когда Саврасов из-за запоев не приходил на занятия, его ученикам говорили, что их наставник болен, но конечно причина этой болезни ни для кого не была секретом. После смерти Перова в 1882 году Саврасов немедленно был уволен с работы и, соответственно,  лишился и казенного жилья:
        «…Прямодушный, резкий, вспыльчивый, беспокойная, ищущая натура, новатор русского пейзажа, знаменитый академик и несчастный выпивоха, не умевший побороть пагубной своей страсти к водке, Саврасов был в тягость более уравновешенным и добродетельным профессорам… Тяжелую запойную болезнь Алексея Кондратьевича с болью ощущала его обширная мастерская…»
         Константин Коровин вспоминал об этом времени:
        «В училище говорили, что Саврасов болен. Когда мы собрались в мастерской, приехав из разных мест, то стали показывать друг другу свои летние работы, этюды. Неожиданно, к радости нашей, в мастерскую вошел Саврасов, но мы все были удивлены: он очень изменился, в лице было что-то тревожное и горькое. Он похудел и поседел, и нас поразила странность его костюма. Одет он был крайне бедно: на ногах его были видны серые шерстяные чулки и опорки вроде каких-то грязных туфель… «Ну что, — сказал он, как-то странно улыбаясь, — давно я не был у вас. Да, да... давно. Болен я и вообще...»
         С этого начались скитания художника по трущобам и ночлежкам. В этой маргинальной среде у него даже появилась новая семья, и даже не одна. В 1887-1888 годах Саврасов жил с некоей Верой Ивановной Киндяковой. Известно, что в ее квартире он написал несколько картин. Затем, в 1893 году он сошелся с Екатериной Матвеевной Моргуновой, и до последних дней периодически жил у нее в доме в Дорогомилово-Тишинском переулке. У них даже родились двое детей, сын Алексей и дочь Надежда.
        Иногда Саврасов еще писал, но это был нерегулярный труд, урывками между пьянками, а картины он порой отдавал за бутылку хозяевам питейных заведений: «ему приходилось продавать свои произведения подворотным букинистам по цене ненамного большей той, что он получал когда-то на толкучке за свои детские рисунки, украшать отдельные кабинеты трактиров за скудную трапезу и рюмку горячительной, платить своей работой за ночлег…»
        Хотя свой дар художника окончательно он все же не пропил. В 1894 году был издан альбом его рисунков, которые по-прежнему поражали высочайшим уровнем мастерства.
        С середины 1870-х годов в творчестве Саврасова периодически появляются сюжеты с изображением радуги («У ворот монастыря» (1875), «Радуга» (1875)). Сам художник воспринимал радугу как счастливый символ, «окно в несказанное», дарующее надежду на будущее и возможность преображение окружающего несовершенства в более гармоничный и безоблачный мир. Возможно, эта тема возникала у Саврасова именно тогда, когда ему казалось, что он может справиться со своей болезнью и вернуться к нормальной жизни, а, главное, к нормальной плодотворной творческой работе. Но надежды эти очень быстро растворялись в рюмке, и Саврасов возвращался к бесприютной жизни бродяги и маргинала.
        Представление о том, как жил Саврасов в последние годы, может дать довольно известная картина Владимира Маковского «Ночлежный дом», написанная в 1889 году. Среди самых разных типов нищих, бродяг, маргиналов и преступников, в самом центре полотна находится высокий исхудавший человек с папкой рисунков под мышкой, одетый, возможно, чуть лучше, чем окружающие, во всяком случае в его облике (шляпа, цветной шарф на шее) чувствуется некий богемный шик. Считается, что это портрет Алексея Саврасова, которого Маковский встречал именно в таком виде и в таком окружении.
      Друзья и коллеги Саврасова старались помочь художнику. Ему находили жилье, давали деньги, снабжали материалами для работы, пытались как-то сдерживать и контролировать его в отношении выпивки, но все оказалось бессмысленным. Его состояние постепенно ухудшалось, а жизнь катилась по наклонной.
        Саврасов умер 26 сентября 1897 года в отделении для бедных 2-й городской больницы на Хитровке. Спустя неделю после его смерти его ученик Исаак Левитан опубликовал о нем прощальную статью в газете «Русские ведомости», отдав последнюю дань памяти своему учителю.
        Судя по всему, начало алкогольной зависимости было связано у Саврасова с психогенной ситуационной депрессией, от которой он по исконной русской традиции пытался избавиться с помощью алкоголя. Увольнение из Училища, профессиональное снижение и разрыв внутрисемейных отношений, также как и бродяжничество являются в случае Саврасова типичными признаками второй стадии алкоголизма. А дальнейшие изменения личности можно уже определить как «алкогольную деградацию».
      P.S.Младший брат Алексея, Николай Кондратьевич Соврасов (он предпочел писать свою фамилию, как и отец, через «о»), унаследовал торговое дело отца и реализовал его великую мечту, став купцом второй (!) гильдии.
Tags: биографии, психология&психиатрия, художники
Subscribe

  • ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

    Никола де Ларжильер. Портрет Вольтера в молодости. 1718 Как-то раз регент Франции герцог Орлеанский, встретив молодого Вольтера, пообещал…

  • ЖЕНЩИНЫ В ИСТОРИИ И ИСКУССТВЕ

    АИССЕ: ИСТОРИЯ ОДНОЙ АДЫГЕЙКИ Часть 5. Обретя после смерти графа де Ферриоля свободу и финансовую независимость, Аиссе, тем не менее не…

  • ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

    Кристиан Барнард в Италии в 1968 году Известный южноафриканский кардиохирург Кристиан Барнард, который первым в мире сделал успешную операцию по…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments