nikonova_alina (nikonova_alina) wrote,
nikonova_alina
nikonova_alina

Category:

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ЛИЧНОСТИ

БЕЗУМИЕ ВАСИЛИЯ ВЕРЕЩАГИНА
Часть 12. Индия-2
      Василий Верещагин оказался в Париже в феврале 1878 года. Видимо его балканские приключения до определённой степени удовлетворили его постоянную жажду новых и желательно опасных впечатлений, и он затворился, наконец, в мастерской и начал интенсивно работать над новой, «балканской» серией картин.
      Художник настолько глубоко ушел в работу, что практически перестал общаться с кем бы то ни было, единственным парижским знакомым, которому был открыт доступ в мастерскую Верещагина оказался Иван Тургенев.
      Тургенев не был фанатом творчества Верещагина, но, похоже относился с большим уважением к его художественному таланту, и к его неординарной личности в целом:
      «…Видел я картины  (этюды и пр.) В.В.Верещагина. Замечательный, крупный, сильный – хоть и несколько грубоватый – талант…»
      Параллельно Верещагин писал и некоторые картины из предыдущей. «индийской» серии. Он предполагал после окончания работы организовать несколько выставок и в Европе и в России, с тем чтобы затем продать оба цикла целиком. Художник, несмотря на сложные отношения с царем и правительством, все еще надеялся, что Двор станет оптовым покупателем.
      В середине 1879 года картины из обеих серий были показаны сначала в Лондоне, а затем в Париже, причем с большим успехом, а в начале 1880 года Верещагин привез их в Петербург. До него дошли слухи, что наследник, будущий император Александр III, относится к нему с больше симпатией, чем Александр II. Но, увы, слухи не подтвердились, а русские власти после балканской серии картин начали считать Верещагина чуть ли не тайным революционером и нигилистом, желающим поколебать существующий строй. Общее мнение властей о «Балканской серии» высказал военный министр Д.А.Милютин:
      «…Верещагин, неоспоримо талантливый художник, имеет странную наклонность выбирать сюжеты для своих картин самые непривлекательные, изображать только… неприглядную сторону жизни и вдобавок придавать своим картинам надписи в виде ядовитых эпиграмм с претензиями на (мизантропическое) остроумие…»
      Впрочем, на успех выставки у публики, эти высказывания не оказали никакого влияния. Но все-таки Верещагину, который опять оказался на мели, пришлось организовать аукцион и продавать свои картины в розницу. В основном отдельные картины из серий разошлись по частным рукам, кое-что попало к крупным коллекционерам, в частности к Павлу Третьякову, но что-то приобрели и состоятельные дилетанты, не очень-то разбирающиеся в искусстве. Хотя итог торгов был неплох, и Верещагин выручил за свои работы более 140 тысяч рублей, что позволило ему оплатить долги и даже дать некоторые средства на благотворительные цели (10000 рублей он передал, например, Петербургскому обществу поощрения художников для организации рисовальных школ).
      В течение 1881 и 1882 годов Верещагин показал свои «Балканскую» и «Индийскую» серии по всей Европе: Вена, Берлин, Гамбург, Дрезден. Дюссельдорф, Брюссель, Будапешт и снова Париж. Интересно, что военные чины всей Европы оценивали его творчество резко негативно, полагая, что неприглядная правда о войне, запечатленная художником, может уничтожить боевой дух солдат и даже привить им отвращение к боевому ремеслу.
      14 октября 1882 года Василию Верещагину исполнилось сорок лет, и как любой мужчина в этом возрасте он не мог не заняться подведением промежуточных итогов своей жизни. Разумеется, он прекрасно понимал, что как художник он полностью состоялся. Возможно, иногда он думал о несостоявшейся карьере военного и о том, верный ли он сделал выбор, и в конце концов, убеждался, что не ошибся, и служить в армии он действительно бы не смог.
      А вот со всем остальным, с личной, так сказать, жизнью наблюдался полный бардак. С женой Елизаветой Кондратьевной они постоянно ссорились, Верещагин точно знал, что она ему изменяет, и развод был лишь вопросом времени. Их единственная дочка умерла совсем маленькой. Его финансовое положение было, мягко говоря, нестабильным, Верещагин довольно часто влезал в долги, и не очень-то разумно распоряжался немалыми средствами от продажи картин, а регулярного дохода практически не имел, если не считать микроскопических доходов от родительского имения. И со здоровьем были проблемы: периодически возобновлялись боли в раненой ноге, а еще время от времени у него начиналась лихорадка (видимо, малярия), которую он с переменным успехом лечил убойными дозами хинина.
      И единственным, что могло бы отвлечь его от грустных мыслей и придать новый толчок его творчеству, было новое путешествие. Художнику очень хотелось поездить по России, он мечтал побывать в Крыму, особенно в Севастополе, а еще на Кавказе, поплавать по северным рекам и по Волге. Но Верещагин понимал, что из-за его постоянных конфликтов со Двором, региональные власти всех уровней вряд ли будут рады его видеть, и тем более не будут ему помогать, а, скорее, сделают все, чтобы мешать работать.
      И тогда он решил двинуться проверенным путем и снова отправиться в Индию, о чем он и сообщил своему другу Стасову:
      «…я думаю предпринять большое путешествие, разумеется, не по России, как бы это ни хотелось. Вы пишете, что при наших порядках теперь писать этюды и покушаться на жизнь разных особ – одно и то же, по крайней мере картинки войны мои были сочтены чуть ли не за открытый бунт. От греха подальше, поеду туда, где и солнышко греет не хуже, если не лучше нашего, и дышать свободнее…»
      Впрочем, судя по всему у Верещагина уже тогда появился замысел чуть ли не самой мрачной серии картин, посвященной различными видам казней в мировой истории, и для одной из работ непременно нужна была индийская натура:
      «…конечно, сюжеты индийские не интересуют меня, хотя, впрочем есть один, для которого я главным образом и поехал сюда;  этот, впрочем, проберет не одну только индийскую шкуру…»
      О втором индийском путешествии Василия Верещагина известно гораздо меньше. Выехал он в конце 1882 года, до Бомбея добрался, также, как и в первый раз, через Средиземное море, Суэцкий канал и далее вдоль Аравийского побережья. А 6 января художник уже был в Агре. Оттуда он снова, как и в первый раз, направился в Дарджилинг и к предгорьям Гималаев, где провел более полугода.
      «Трилогию казней» Василий Верещагин задумал по мотивам текущих политических событий, точнее казни народовольцев после убийства Александра II. Первой картиной должно было быть «Распятие на кресте у римлян», далее предполагалось «Подавление индийского восстания англичанами» и финальной частью была задумана «Казнь заговорщиков через повешение в России». И как раз ради второй части своей будущей трилогии Верещагин и отправился в Индию.
      «Подавление индийского восстания англичанами», на мой взгляд, вообще одна из самых жутких картин художника (от большого ума кто-то вставил ее в качестве иллюстрации в школьный учебник, по которому я училась в свое время, портя некоторым особенно впечатлительным детям сон и аппетит). Верещагин изобразил сцену расстрела из пушек крестьян-сипаев, которых садисты-англичане привязали к жерлам своих орудий убийств. Композиция построена по диагонали, и ряд пушек, будто движущийся из правого нижнего угла в глубь холста, кажется бесконечным. Изогнутые позы индийцев, привязанных к пушкам, передают ощущение физического и душевного страдания, по контрасту с ними застывшие позы английских солдат кажутся воплощение бездушных автоматов, своего рода символами жестокой и неумолимой государственной машины.
      Как Верещагин и предполагал, англичане были возмущены, и прежде всего тем, что художник придал значение некоей системности тому способу казни, который британские власти хотели бы представить мировому сообществу как частный и исключительный случай. Согласно устойчивой легенде, они выкупили картину Верещагина, которая хранилась в частной коллекции в США, и уничтожили. Во всяком случае, "Подавление индийского восстания англичанами" в настоящее время считается утраченной работой художника.
      Закончив подготовительную работу к картине, а также захватив с собой изрядное количество новых этюдов и набросков, Василий Верещагин вернулся в Россию, на сей раз в Москву. В мае-июне 1883 года там выставлялась целиком вся «Балканская серия», некоторое количество картин из «Индийской» и отдельные, несерийные работы, в частности «Вид Кремля со стороны Замоскворечья». Выставка проходила вполне успешно, реализация как билетов, так и каталогов приносила почти по 30 тысяч рублей в неделю, но художник постоянно был всем недоволен.
      В это время он умудрился перессориться со всеми своими друзьями. Разрыв с Павлом Третьяковым произошел, поскольку тот отказался предоставить для выставки картину «Перед атакой». Иван Крамской попросил Верещагина позировать ему для портрета, Верещагин неохотно согласился, а во время сеанса позирования с ним случился приступ лихорадки. Почему-то Василий обвинил в этом Крамского, разругался с ним, и портрет так и не был завершен.
      Постоянно он ссорился и со Стасовым, особенно, когда тот неудачно попытался познакомить художника со Львом Толстым. Стасов договорился о встрече Толстого и Верещагина в Публичной библиотеке Петербурга, но Толстой на встречу не явился (у него появились срочные дела в Москве), а Верещагин прождал его несколько часов. Более всего художника возмутило то, что Толстой не предупредил его о том, что у него изменились планы. Позднее Лев Николаевич написал извинительное письмо Верещагину, но тот извинения не принял, а заодно разругался и со Стасовым, которого обвинил в том, что потерял зря кучу времени, при этом чувствуя себя полным идиотом.
      Эмоциональное и даже в какой-то мере психическое состояние художника в это время вызывало у его близких понятное беспокойство. Василий стал нервным, издерганным, и абсолютно нетерпимым в отношениях с людьми.
Вероятно, Верещагин и сам понимал, что с ним происходит что-то не то, и тогда он решил воспользоваться самым надежным способом, для того, чтобы восстановить свое душевное здоровье. И в конце 1883 года Верещагин начал собираться в новое путешествие, на сей раз в Палестину.

        Продолжение следует...
Tags: биографии, психология&психиатрия, художники
Subscribe

  • ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

    Профессор Московского университета, астроном Дмитрий Матвеевич Перевощиков очень печалился по поводу того, что его способнейший…

  • ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

    Джеймс Уистлер. Симфония в белом № 1: девушка в белом. 1862 Художественный критик Ф.Г.Хэмертон о картине Джеймса Уистлера "Девушка…

  • ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

    Однажды некий молодой человек прислал Бернарду Шоу свои стихи, а через некоторое время пришёл к писателю лично, чтобы узнать его…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments