nikonova_alina (nikonova_alina) wrote,
nikonova_alina
nikonova_alina

Categories:

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ЛИЧНОСТИ

БЕЗУМИЕ ВАСИЛИЯ ВЕРЕЩАГИНА

Часть 19. Россия: Москва, Петербург, и Европа

        Вернувшись  из поездки на Север, Василий Верещагин с удвоенной энергией приступил к работе над серией, посвященной Отечественной войне 1812 года. Он давно уже не проводил своих персональных выставок в Москве, и запланировал в 1895 году представить, наконец, публике итоги своей1 работы за последние несколько лет. Возможно, что у него по-прежнему теплилась надежда, что он сможет-таки продать всю серию целиком императору, государству или же кому-то из крупных коллекционеров.
Ускорив темп работы, Верещагин закончил к намеченному времени более восьмидесяти картин и этюдов, которые предполагал показать на персональной выставке в Историческом музее. Помимо серии об Отечественной войне, он выставил также и работы, выполненные во время поездки на Север.
        Публика давно привыкла к тому, что выставки Василия Верещагина становятся событием, правда, не столько художественной жизни России, сколько скандальной светской хроники. Зритель жаждал острых ощущений и получил их, разумеется, причем в полной мере. Иногда вообще возникает ощущение, что Василий сознательно провоцировал публику на крайне экспрессивное выражение эмоций по поводу его картин.
        Надежды на то, что Двор купит серию опять не оправдались, к тому же официозная критика по поводу его «1812 года» вообще была чрезвычайно негативной. Причин этого было несколько. Во-первых, Верещагин не написал ни одной картины с изображением Александра I, который считался главным победителем Наполеона. На его полотнах не было ни одного русского полководца, лишь какие-то бородатые мужики (зато в советское время концепция Верещагина о победе в войне с Наполеоном русского народа в целом, а не отдельных военачальников, выраженная в красках, прекрасно дополняла учебники и монографии в виде иллюстраций).
        Знатоков истории возмущало, что художник не изобразил армию Наполеона в ее победном блеске, в великолепных мундирах парадным маршем проходящую по русским землям, а вместо этого предпочел показать обратный путь каких-то замерзших оборванцев. Критику вызвало и общее оформление выставки, а некоторые репортеры в очередной раз обвинили Верещагина в саморекламе.
        Но Верещагин не собирался менять свои планы и в следующем 1896 году открыл эту же выставку уже в Петербурге, в доме Ганзена  на Невском проспекте напротив Казанского собора. Несмотря на то, что публика буквально ломилась на выставку, журналисты писали, что эта новая экспозиция Верещагина не имела такого успеха, как предыдущие, а картины об Отечественной войне вообще никого не впечатлили. В одном интервью художник так ответил на эти нападки:
        «…Мне говорили, что в одной из газет было сказано, будто мои старые картины лучше новых. Но в той же газете эти старые картины были обозваны навозными кучами! Где же больше тенденциозности: у критика или у художника?..»
          М.Соловьев, критик из газеты «Санкт-Петербургские ведомости» заявил, что картины Верещагина «…не знают ни героизма, ни национальной славы, а светлая сторона художнику вообще недоступна…» Его коллега из «Новостей и биржевой газеты» Вл.Михневич утверждал, что «…вся эпопея Верещагина… вышла бледной и невыразительной, а образ Наполеона – неудачным…» Еще один независимый критик В.Чуйко, который вообще-то признавал Верещагина крупным и талантливым художником, полагал, что конкретно в этой серии художественное достоинство верещагинских картин снижается из-за их откровенной тенденциозности, а «историческая значимость уступает место случайному анекдоту или жанру».
         Свою лепту в дискуссию внес и сатирический журнал «Шут» (нечто вроде дореволюционного «Шарли Эбдо»), напечатав злобную карикатуру, на которой художник был изображен высунувшимся из бочки с кровью и с кинжалами за поясом. В руках у него также было два кинжала, с которых стекала кровь, а рядом с бочкой валялась отрубленная подпись какого-то экзотического персонажа в чалме. Подпись к рисунку гласила: «Художник В.В.Верещагин – кровожадный монстр или новое пугало, изобретенное нашими критиками».
         Впрочем, все это только играло художнику на руку, и популярность его выставки только возрастала. К тому же постепенно просыпались и боле серьезные критики, которые были способны оценить работы Верещагина непредвзято, не считаясь с устоявшимся негативным мнением официальных лиц по поводу его творчества.
        Первый декабрьский номер журнала «Живописное обозрение» за 1895 год был почти полностью посвящен Верещагину и его новым работам. В нем помимо вполне доброжелательного общего обзора творчеств художника и такой же положительной оценки его последней выставки были опубликованы и около десятка его новых картин.
        Газета «Правительственный вестник» поместила натуральный панегирик верещагинской серии об Отечественной войне:
       «…Торжество русских заключается именно в той драме, которая видна в картинах, изображающих те страшные волнения и мучения, которые проходил Наполеон с первых минут его появления на Поклонной горе под Москвой… В чем же его [Верщагина] ересь, в чем его вина? Лучшим ответом на это служит та непрерывная волна зрителей, которая ежедневно наполняет залы выставок, несмотря на неудобство и недостаток помещения…»
После Петербурга верещагинская выставка была показана в Харькове и Одессе, а затем художник отправился с ней в Европу, сначала в Париж, затем в Берлин. После Верлина в течение 1897-1900 годов Верещагин показал ее практически во всех европейских столицах и крупных города, включая Вену, Лондон, Прагу и Будапешт.
         Любопытно, что в Париже общее отношение к серии Верещагина о войне 1812 года в целом было гораздо более конструктивным, нежели в России:
         «…картины написаны с глубоким чувством правды, с безусловным знанием предмета, с творческой фантазией, опиравшиеся на достоверные сведения, наконец, с похвальным гневом человека и мыслителя. Вот что делает эти картины совершенно новыми и увлекательными…
         Разумеется ярые бонапартисты возмущались и даже пытались запретить продавать каталог выставки. Дело дошло до того, что Верещагин демонстративно закрыл выставку (правда за месяц ее работы на ней побывали более 10000 парижан, многие из которых приобретали не только билеты, но и каталог).
        Зато в Берлине художника встретили чуть ли не восторженно и критики в своих положительных отзывах были вполне единогласны:
        "… Можно подумать, что [эти картины] писал очевидец… Он дает людей и события такими, какими по достоверным документам и разным сведениям они представляются его воображению…
        …Художественное любопытство и жажда новых сильных впечатлений толпы удовлетворяются на этой выставке, как вряд ли на какой другой; но кроме того, и знатоку, любителю искусства и художнику она дает так много, что наши лучшие артисты найдут на ней поучение для себя, ежели желают поучаться…
        …Не только с исторической, но и с художественной точки зрения цикл этих картин представляет огромный интерес. В то время. Как везде историческая живопись глубоко упала, и художники по заказу правительств исполняют эти работы, боязливо присматриваясь к тому, что делалось прежними мастерами, Верещагин выступает с современным реализмом и исполнением…»
        Не менее лояльно к выставке Верещагина отнеслись и в Лондоне:
        «…Это одна из интереснейших выставок… Картины войны 1812 года отмечены беспощадным реализмом, составляющим как в литературе, так и в живописи вклад России в современное искусство… В целом коллекция картин свидетельствует о выдающейся личности художника, о редком и замечательном соединении мыслителя и деятеля..»
        В общем, отношение к выставке Верещагина в Европе менялось в соответствие с политической позицией страны в эпоху наполеоновских войн. Германия и Англия были врагами Франции в целом и Наполеона в частности, так что им, естественно импонировало то, как Верещагин показал французов в серии. В самой Франции отношение к Наполеону было сложным, там еще оставались ярые бонапартисты, но были и те, кто считал императора тираном, который уничтожал прежде всего свой собственный народ.
        Ну а что касается отношения к Верещагину в России. То здесь тоже не приходилось ждать сюрпризов. Публика ломилась на его выставку и возмущалась только тем, что залы в которых она проходит, слишком маленькие и неудобные, а официальное мнение, подкреплённое мнением высочайшим, было, скорее, негативным. Но и в России власть иногда меняется…

Пролдолжение следует...
Tags: биографии, психология&психиатрия, художники
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments