nikonova_alina (nikonova_alina) wrote,
nikonova_alina
nikonova_alina

Category:

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ЛИЧНОСТИ

БЕЗУМИЕ АЛЕКСЕЯ ВЕНЕЦИАНОВА

Часть 2.

        Итак, снова в Санкт-Петербурге Алексей Венецианов объявился в 1807 году. Иногда утверждают, что после первой неудачной попытки покорить столицу, он все-таки вернулся в Москву и снова поступил на службу в какое-то из официальных учреждений при Лесном департаменте, а затем добился перевода в Петербург.
        Однако, точно известно, что с 1807 года Венецианов поступил на службу в Канцелярию директора почт Дмитрия Трощинского. Очевидно, что заработать на жизнь искусством он больше не пытался, и предпочел более проверенный и финансово стабильный путь государственного чиновника. И здесь Алексею, наконец, по-настоящему повезло. Трощинский сам не имел отношения к искусству, но его близким другом был признаний мастер, знаменитый портретист, Владимир Боровиковский. И хотя опять-таки документально это не подтверждено, но очевидно, что Венецианов стал учеником Боровиковского.
          Боровиковский никогда не был женат, и в его доме всегда радушно встречали начинающих художников. Скорее всего, Венецианов не только учился у мэтра, но некоторое время жил и столовался у него, а также имел возможность встречаться с коллегами своего наставника, и таким образом стать частью петербургских художетсвенных кругов (тусовки), причем не только художников, но и литераторов, кторые также часто бывали у Боровиковского.
           В том же 1807 году Венецианов придумал и новый художественный «прожект». Он решил издавать «Журнал карикатур», видимо вспомнив свой талант карикатуриста еще школьных времен. Журнал распространялся по подписке, но заказчики получили только два первых выпуска. Каждый из них состоял из единственной гравюры-карикатуры. Третий номер «Журнала» до подписчиков уже не дошел.
Это была карикатура «Вельможа», довольно язвительная, где был изображен уродливый коротышка в дорогом наряде, возлежащий на постели в обществе молодой девушки с несчастным выражением лица. Судя по всему, Венецианов подражал здесь английским карикатуристам, причем вполне профессионально.
          Карикатура дошла до императора Александра Первого, который попросил передать автору, «что он дарование свое мог бы обратить на гораздо лучший предмет», и журнал запретил. Императорское послание Венецианову передали, причем таким образом, что бедняга пришел в ужас. Надо полагать, что в такое состояние вообще может прийти любой человек искусства, которого вдруг поставят перед фактом, что процесс его творческого самовыражение подпадает под статью в уголовном кодексе.
        Венецианов по натуре не был борцом, он не стал отстаивать свое право на критику власти, или уходить в подполье, или вступать в какой-нибудь радикальный союз будущих декабристов. Вместо этого, он решил, что ему нужно как-то оформить официально свой статус художника.
        В Академии художеств он не учился, но и для таких людей существовала возможность пробиться в профессионалы. Для начала он представил на рассмотрение Совета Академии свой автопортрет, написанный в 1811 году, и получил за эту работу статус «назначенного». Это была первая ступень, за которой следовала возможность участвовать в конкурсе на звание академика:
        «…служащий при Лесном департаменте землемером Алексей Гаврилов Венецианов, по представленному им живописному собственному портрету, определяется в Назначенные; программою же ему на звание Академика задается написать портрет с г. инспектора Кириллы Ивановича Головачевского…» (любопытно, что в данном документе он обозначен как землемер. служащий при лесном департаменте, так что твполне возможно, что к тому времени он снова перевелся в более знакомую ему с профессиональной точки зрения структуру структуру)
        Документ этот был датирован 25 февраля 1811 года, а полгода спустя, 1 сентября 1811 года, за представленный портрет К.И.Головачевского (как и было предложено), Венецианов получил звание академика.

                В течение года Алексей продолжал ходить на службу, заниматься у Боровиковского, писать портреты пастельюи маслом и раздумывать о том, что же ему теперь делать дальше. А потом началась война с Наполеоном, и Венецианов снова вспомнил про свой талант карикатуриста, который на сей раз ему удалось употребить на пользу Отечеству.
        Вместе с Иваном Теребенёвым Венецианов участвовал в создании альбомов с карикатурами на французов и русских дворян-галломанов. Примерно в это же время он начал писать не только портреты, но и жанровые сцены из дворянской и мещанской жизни, то есть то, что он видел вокруг себя, постепенно обретая свой собственный художественный стиль. Также он стал членом Обществ поощрения художников.
        Жизнь в Петербурге дала Алексею возможность регулярно бывать в Эрмитаже, изучать и копировать картины иностранных художников. И более всего его заинтересовали картины «малых голландцев», в то время практически презираемые публикой. Сам Венецианов писал, что невероятно сильное впечатление на него произвела картина французского художника Франсуа Мариуса Гране «Внутренность костела» (на самом деле "Внутренний вид хоров в церкви Капуцинского монастыря"):
      «…Сия картина произвела сильное движение в понятии нашем о живописи. Мы в ней увидели совершенно новую часть ее, до того времени, не являвшуюся. Увидели изображение предметов не подобное или точное только, а живое, не писанье с натуры, а изобразившуюся самую натуру. Увидели то, чем нас очаровывал в своих декорациях великий художник Гонзаго. <…> Говорили, что фокус освещения причина сего очарования… что полным светом никак невозможно произвести сего разительного оживотворения предметов. Я решился победить невозможность: уехал в деревню и принялся работать. Для успеха в этом мне надо было оставить все правила и манеры, двенадцатилетним копированием в Эрмитаже приобретённые. И средства Гранета открылись в самом простом виде. Дело состояло в том, чтобы ничего не изображать иначе, как только в натуре, что является, и повиноваться ей одной, без примеси манеры какого бы то ни было художника, то есть не писать картин álaRembrandt, álaRubens, но просто, как бы сказать á la натура…»
        Но прежде, чем начать свои фундаментальные художественные поиски, Венецианов женился. Это произошло в 1815 году, и его избранницей стала представительница обедневшего дворянского рода Марфа Афанасьевна Азарьева, которую Алексей, похоже трогательно любил и нежно называл «моя дорогая Марфуша». Через год после свадьбы родилась его старшая дочь Александра, а еще через три – вторая дочь Фелицата.
        В 1818 году Венецианов принял радикальное решение уехать из Петербурга в деревню. Отчасти подтолкнул его к этому несчастный случай. Алексей сломал руку и довольно долго не выходил из дома. Вероятно, за эти недели полного покоя, возможности заниматься, хотя бы теоретически, любимым делом, размышлять об искусстве и проводить время в обществе любимой жены и маленьких дочек, он и дозрел окончательно до мысли уехать подальше от столицы. Нервная жизнь  метрополии явно не шла ему на пользу. К тому же в это время он получил небольшое наследство, что и решило проблему окончательно.
        В 1818 году Венецианов купил имение Сафонково в Тверской губернии как раз между Москвой и Петербургом. Он уволился со службы (представляю, с каким наслаждением), и в 1819 году вместе с женой и дочками окончательно обосновался в новом доме. С этого времени он лишь изредка выезжал из своей деревни в Тверь, еще реже бывал в Петербурге и один-единственный раз в 1829 году съездил в гости к своему кузену в Ставрополь. В деревне он, наконец, обрел покой и возможность спокойно заниматься живописью.

Продолжение следует…
Tags: биографии, психология&психиатрия, художники
Subscribe

  • НА ЗЛОБУ ДНЯ

    КАНУН РОЖДЕСТВА/ СОЧЕЛЬНИК/ КУТЕЙНИК Михайло Мороз. Колядки. 1930 Наши предки в основной массе, вероятно, были добрыми христианами. Они…

  • НА ЗЛОБУ ДНЯ

    ВСЕМ, КТО ЧИТАЕТ МОЙ БЛОГ Кажется, всех нас можно поздравить не с наступающим, а с тем, что мы почти дотянули до конца предыдущего года, такого…

  • НА ЗЛОБУ ДНЯ

    НОВОГОДНИЕ ТРАДИЦИИ, или КАК ПРАВИЛЬНО ПРОВОДИТЬ СТАРЫЙ ГОД И ВСТРЕТИТЬ НОВЫЙ Константин Юон. Волшебница Зима. 1912 Наши предки знали толк в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments