nikonova_alina

Categories:

БОРИС КУСТОДИЕВ. КУПЧИХА ЗА ЧАЕМ. 1918

Борис Кустодиев. Купчиха за чаем. 1918
Борис Кустодиев. Купчиха за чаем. 1918

Часть 3.

Впервые Кустодиев показал свою "Купчиху за чаем" публике весной 1919 года. Тогда в Зимнем дворце, спешно переименованном во Дворец искусств прошла Первая Государственная выставка картин русских современных художников. В их числе был и Борис Михайлович, который представил 11 своих работ, самой значительной из которых, программной, так сказать, была именно "Купчиха".
На выставке побывал Константин Сомов, который оценил её в целом как "скверную", но добавил при этом, что к картине Кустодиевп это не относится (дело было во время визита Сомова в мастерскую Кустодиева).

Борис Кустодиев. Афиша художественной выставки. 1924
Борис Кустодиев. Афиша художественной выставки. 1924

Год спустя, в мае 1920-го, у Кустодиева состоялась персональная выставка (первая и единственная прижизненная) в трёх комнатах квартиры Федора Нотгафта в здании петроградского Дома искусств. Сам Нотгафт, состоявший на тот момент секретарём художественного отдела петроградского Дома искусств выступил её организатором (а пока выставка шла, Кустодиев даже жил в квартире у Нотгафта). На выставку художник представил около 170 произведений, самых разных по стилю и технике, выполненных в основном в период с 1915 по 1920 год, в число которых вошла и «Купчиха за чаем». Это было одно из самых значительных и ярких произведений, представленных на выставке, которое, несмотря на явный "реакционный" и ностальгический характер, вызывало
у зрителей неизменный восторг.

Борис Кустодиев. Портрет Федора Нотгафта. 1910
Борис Кустодиев. Портрет Федора Нотгафта. 1910

Осенью (15 октября) 1922 в Берлине состоялась грандиозная Первая выставка русского искусства, в которой приняли участие около 180 художников, представившие почти 1000 произведений. Экспозицию открыли в новой галерее Ван-Димена на Унтер-ден-Линден, недалеко от здания советского посольства. На выставку отправили две картины Кустодиева, "Купчиху за чаем" и "Красавицу", причем обе по идеологическим соображениям переименовали. В каталоге, и, затем в рецензиях, "Купчиха" значилась как "Женщина за самоваром", а "Красавица" как "Невеста".
Русские эмигранты, пришедшие на выставку поностальгировать, очень сокрушались, что из всех мирискусников на ней был представлен только Кустодиев. Но зато эмигрантский журнал "Жар-птица" за 1922 год вышел с репродукцией "Купчихи" на обложке, а в рецензии на выставку говорилось:
«...Ярким пятном горит на выставке своей „Купчихой за самоваром“ лишь Б. М. Кустодиев, но уж такова сила его палитры…»
Кстати, вторую кустодиевскую картину напечатали в этом издании на цветной врезке.

Первая русская художественная выставка в галерее Ван Димена. Фотография Вилли Ремера. 1922
Первая русская художественная выставка в галерее Ван Димена. Фотография Вилли Ремера. 1922
Каталог русской выставки в галерее Ван Димена. 1923
Каталог русской выставки в галерее Ван Димена. 1923
Выпуск журнала "Жар-птица" за 1922 год
Выпуск журнала "Жар-птица" за 1922 год

Когда картины ещё развешивались, художник и искусствовед Георгий Лукомский восторженно написал в эмигрантской газете «Накануне»:
«Кустодиев — „богатейшие“ сюжеты: „Купчиха“ за чаепитием у самовара — русский Тициан! Живопись его стала строже, продуманнее. Кустодиев — огромный художник... может быть поставлен вровень с Венециановым..."
А после открытия выставки он же сделал, как считается, самое лучшее литературно-художественное, почти поэтическое описание этой кустодиевской картины:
«...Балкон с деревянными тоненькими, бутылкообразными балясинами. Внизу двор, кучер коня вывел. Ворота синие с позолотой; калитки по сторонам ворот. Налево балкон, и купец или подрядчик бородач, в красной рубахе и жилетке пьёт с женой чай. Вдали налево, как бы на холме, шатёр церкви в «Нарышкинском Барокко», направо — город, гостинный двор, «ряды», колокольня церковная, столь типичная для «уезда» — провинциальный «ампир» 1830-х годов. Справа и слева обрамление из листьев, дубовые листья и кусты. На таком фоне сидит у стола и услаждает свою душу и тело чайком красивая, полная дама — купеческая. Платье лилового шёлка с кружевами, повязка на голове, в руке блюдце, и ластится кот к круглому плечу хозяйки. И жмурит он глаза и прижимается мордочкой и к шёлку и к телу. А прижаться-то есть к чему! Тело — атласистое, плечи круглые, формы пышные, руки полные, пальчики нежные. И глаза серые, чуть вкось смотрят. Брови лукавые дугой вытянутые. Губы-то какие-то витьеватые и пышные. На столе порасставлены яства. Здесь и крендельки, и ватрушки, и бисквитная булка, и варенье, — а на самом видном месте — арбуз. Самовар, чайник на нем расписной, с розанами, «поповский». Живопись (арбуза) рисунок (губ) — силы, достойной Франца Гальса. Небо в облачках порозовевших передано с изумительным совершенством. Осень в небе, в городке, как игрушечной модели Троице-Сергиевой Лавры, в «рядах» гостиного двора и каланче пожарной, в общем тоне. Это первые дни августа. Спала жара, а расцвет ещё полный. Пейзаж — российский. Быт, — русского Брегэля — неприкрашенный..."

Савелий Сорин. Портрет Георгия Лукомского
Савелий Сорин. Портрет Георгия Лукомского

Последний раз при жизни Кустодиева "Купчиха за чаем" выставлялась в 1924 году на XIV Международной выставке искусств в Венеции. После смерти художника она была через посредничество Отдела изобразительных искусств Наркомпроса передана в Русский музей.
В 1923 году Кустодиев ещё раз вернулся к теме купеческого чаепития и написал ещё одну картину на этот сюжет:

Борис Кустодиев. Купчиха, пьющая чай. 1923
Борис Кустодиев. Купчиха, пьющая чай. 1923

При очевидном композиционном сходстве, обе картины существенно различаются по колориту, и, как следствие, по настроению, более лиричному и ностальгическому в первом варианте. К тому же в героине первого "Чаепития" чувствуется индивидуальность и характер, она явно женщина непростая, хотя мягкая и добросердечная, неглупая, умеющая любить и радоваться жизни, а героиня второй картины представляет собой достаточно типичный, почти лубочный образчик русской купчихи, как бы сошедшей со страниц какой-нибудь пьесы Островского.

P.S. О дальнейшей жизни баронессы Галины Адеркас, позировавшей Кустодиеву, пракьически ничего не известно. Медицинский институт она так и не закончила, вместо этого увлеклась музыкой, а точнее вокалом (у нее было неплохое меццо-сопрано) и начала профессионально работать как певица. Вроде бы она даде пела в русском хоре при Управлении музыкального радиовещания Всесоюзного радиокомитета, а так же, уже в 1930-е годы, занималась озвучкой кинофильмов. Одно время предполагалось, что она могла выступать на сцене Большого театра в Москве под ошибочно записанной фамилией Андеркас, однако, скорее всего это была не она. Вероятнее всего Галина Адеркас, а точнее Адеркас-Богуславская в дальнейшем устроилась работать в цирк. Во всяком случае, в Рукописном отделе Пушкинского Дома хранятся рукописные воспоминания за авторством Г. В. Адеркас (инициалы не развернуты), озаглавленные «Цирк — это мой мир...»
Очень может быть, что это действительно мемуары женщины, которая когда-то позировала Кустодиеву. Но судя по всему исследователя, который занялся бы установлением и идентификацией ее личности, так и не нашлось.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened