Рогир ван дер Вейден. Триптих "Семь таинств". ок.1450-55 Часть 3. Центральная панель триптиха «Семь таинств» в полном соответствии с архитектурной конструкцией готического храма выше и шире боковых фрагментов. Основная сцена этой части триптиха, которая сразу же завладевает вниманием зрителя, поскольку художник максимально выдвигает ее на передний план — Распятие Христа. Сам Иисус вознесен на кресте максимально высоко, к верхним перекрытиям собора, он выглядит исхудавшим и изможденным, что должно напоминать зрителю о тех страданиях, которые он претерпел во имя неблагодарного человечества. При этом художник довольно деликатно, без излишних натуралистических подробностей изображает раны Иисуса от гвоздей и копья сотника Лонгина. У подножия Креста Иоанн Богослов поддерживает обмякшее тело Богоматери, лишившейся чувств от горя, трое других персонажей — жены-мироносицы Мария Магдалина, Саломея и Мария Клеопова. Их позы и выражения лиц демонстрируют крайнюю степень переживания трагического момента. В этой сцене самым любопытным персонажей можно считать Иоанна Богослова. Дело в том, что кажется, что для этого образа Рогир в нескольких работах использовал одного и того же человека в качестве модели: Иоанн Богослов в триптихе "Семь таинств" Рогира ван дер Вейдена Иоанн Богослов в "Снятие с креста" Рогира ван дер Вейдена Иоанн Богослов в "Триптихе Брака" Рогира ван дер Вейдена Это мужчина средних дет со светлыми вьющимися волосами (хотя прическа может и варьироваться), острыми скулами и мелкими, довольно утонченными чертами лица. Все исследователи отмечают, что вопреки устоявшейся традиции представлять Иоанна Богослова либо очень юным (в сценах, связанных с Христом) либо, наоборот, глубоким старцем, Рогир всегда изображает его в виде зрелого человека, немолодого, но и не очень старого. И причина этого так и остается загадкой. Сцена Распятия - ключевая для понимания смысла всей композиции. Художник как бы прямым текстом сообщает (для своих тупых современников), что церковь, своими таинствами очищающая человека и направляющая его на путь истины (верной дорогой идете, товарищи), существует лишь благодаря страданиям Христа, которые Он добровольно принял ради всего человечества. На заднем плане за сценой Распятия художник изобразил всего одно таинство, но зато самое главное для христианина — евхаристию или причащение. Таинство евхаристии (то есть «благодарности») было установлено самим Иисусом Христом на Тайной Вечере и заповедано Им Церкви. Суть его заключается «в воспоминании крестной жертвы Иисуса и в приобщении верующих всей полноте Его Божества и Человечества через вкушение Тела и Крови Христовых под видом хлеба и вина». В католицизме Евхаристия считается главным средоточием церковной жизни, постоянным источником освящения верующих. Евхаристическое богослужение — месса — совершается в Церкви постоянно (в большинстве приходов ежедневно). Тело Христово всегда присутствует на алтаре каждого храма в дарохранительнице. И все другие таинства католики стараются по возможности соединять с евхаристическим богослужением. На картине священник в торжественном облачении производит обряд освящения перед роскошным чисто готическим многофигурным алтарем, а коленопреклоненный прихожанин ожидает возможности вкусить Плоть Христову. В этой сцене зрители не видят потира с вином, священник держит в руках лишь облатку, поскольку в католичестве мирян причащают лишь Телом Христовым. Решетка отделяет алтарную часть храма от основной, и за ней также видны фигуры духовных лиц. Продолжение следует...