ЖЕНЩИНЫ В ИСТОРИИ И ИСКУССТВЕ

БЕЗУМИЕ КАМИЛЛЫ КЛОДЕЛЬ
Часть 2.
        Как именно произошло знакомство Родена и Камиллы Клодель, в разных источниках описывается по-разному. Наиболее прозаичной кажется версия, по которой мэтр, поддавшись на уговоры Альфреда Буше, согласился позаниматься с его ученицами и сам пришел к ним в ателье Камиллы на улице Нотр-Дам-де-Шан. Посмотрев на работы девушек, он предложил только одной Камилле перейти в его мастерскую, сочтя, что другие молодые скульпторши недостаточно талантливы для того, чтобы уделять им какое-либо внимание.
        В другом варианте развития событий, предполагается, что Буше лично привел Камиллу в мастерскую Родена. Тот поначалу предложил ей работу секретарши, от чего она решительно отказалась, затем, заметив ее красоту, предложил позировать. Камилла же дерзко заявила, что желает сама лепить его портрет. Роден сдался, и оставил девушку у себя.
        Истина, видимо, как всегда находится где-то посередине. Впрочем, гораздо позднее Джесси Липскомб утверждала, что одно время она занималась в мастерской Родена вместе с Камиллой и даже лепила драпировки для знаменитой композиции «Граждане Кале».
        Но как бы там ни было, сначала Камилла стала подмастерьем Родена, делая всю подготовительную работу вплоть до сколачивания подставок для глиняных макетов, затем натурщицей, а потом и любовницей. Камилле тогда едва исполнилось девятнадцать лет, Роден был на двадцать лет ее старше. Она была совершенно неискушенной и невинной девочкой, он – признанным гением, опытным, уверенным в себе мужчиной, утомленным своим гражданским браком с женщиной, не имевшей никакого отношения к искусству, но при этом верной и преданной подругой, матерью его сына.
        Сначала Роден не понравился Камилле именно как мужчина, но потом постоянная совместная работа сблизила их и бросила в объятия друг друга. И они стали любовниками, что было вполне предсказуемо, так же как и то. что этот роман не имел никаких перспектив.
        Конечно, те десять лет, что они были вместе оказались максимально плодотворными для обоих. Роден и Камилла обменивались творческими идеями, так что их работы этого периода подчас очень сложно различить. Страсть только подстегивала творческий процесс. Оба предпочитали не афишировать отношения. Роден не хотел, чтобы о них с Камиллой узнала Роза Бёре, его гражданская жена, а Камилла понимала, что ей придется порвать с семьей, если родственники узнают о ее связи.
        И она оказалась права. Когда слухи о ее романе (и отнюдь не платоническом) с Роденом дошли до Луизы Клодель, мать фактически отреклась от нее, обозвав сумасшедшей и запретив появляться в доме. В чем-то мадам Клодель даже можно понять. Камиллу переделать было невозможно, но в семье подрастали еще две девочки, их нужно было выдавать замуж, а тут старшая сестрица с подмоченной репутацией.
        Роза Бёре отнеслась к очередному роману Родена вполне философски. Она понимала, что если он попытался скрыть эти отношения, значит это для него было важно, и он не собирается бросать ее, а в конце концов ввернется, как возвращается всегда.
        Но вот Камилла, лишившись поддержки семьи, оказалась в полной зависимости от своего любовника. Ее собственные работы, которые хвалили и каждый год принимали в Салон, тем не менее не покупали. Ее воспринимали лишь как некое приложение к Родену. Ей уже было около тридцати, а ее по-прежнему считали его талантливой ученицей.
        Постепенно такое отношение начало ее бесить. Камилла несколько раз пыталась разорвать эту связь или изменить суть отношений с Роденом. Однажды она на все лето уехала в Англию к Джесси Липскомб, вероятно, чтобы попробовать доказать самой себе, что может жить без него.
        Ничего не получилось. Вернувшись, она снова окунулась в обычные бурные отношения с Огюстом. Соскучившийся по ней Роден был невероятно мил, и даже подписал контракт, который составила ревнующая его Камилла, в котором он обещал, что никогда больше не возьмет в свою мастерскую ученицу и что женится на ней (когда-нибудь).
        Затем они вместе поехали в путешествие по родным местам Бальзака, поскольку Родену понадобился натурщик похожий на писателя для работы над очередным портретом. Вероятно, как раз после этой поездки Камилла забеременела, а потом лишилась ребенка. Даже ее биографам точно неизвестно, был ли это выкидыш или сознательный аборт.
        Роман, тем не менее, продолжается. Роден придумывает всевозможные отмазки для Розы Бёре, чтобы проводить как можно больше времени с Камиллой в своей тайной мастерской на Итальянском бульваре (наивный!) Камилла становится почти официальной спутницей Огюста, который появляется с ней в художественных кругах, представляя своим друзьям художникам, скульпторам, коллекционерам, а также критикам и литераторам. Благодаря Родену она приобретает некоторую известность в соответствующей среде. Но надо полагать, что будучи амбициозным художником, она не могла не понимать, что по-настоящему никто не оценивает ее работы, нисколько не менее талантливые, чем у ее наставника. По сути, попав к Родену она лишилась возможности развиваться самостоятельно.
        И постепенно, примерно с 1893 года, между ними началось охлаждение. Камилла снова заговорила о том, чтобы узаконить их отношения, на что Роден на сей раз ответил
категорическим "НЕТ!!!" Но поначалу все же казалось, что они расстались, как цивилизованные люди. Иногда они даже встречались, обменивались поздравлениями по поводу очередных успехов. Роден, чувствуя свою вину, старался продвигать свою бывшую пассию, помогал ей деньгами и рекомендациями, всячески способствовал тому, чтобы она могла выставляться.
        Камилла же отзывалась о нем все более злобно и язвительно, обзывала светским львом, обвиняла в том, что он превратил мастерскую в коммерческий конвейер и фактически предал творческие идеалы. В начале 1900-х годов у нее случился короткий роман с Клодом Дебюсси, вроде бы совершенно платонический.
        Это было время ее последнего творческого подъема, когда она создала несколько совершенно гениальных вещей, в том числе «Вальс» и «Клото», но постепенно энергия начала угасать, и в поведении Камиллы окружающие стали замечать некоторые странности. Иначе говоря, постепенно она начала сходить с ума.
Продолжение следует…

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

         Однажды Амбуаз Воллар зашел в мастерскую Огюста Родена и наблюдал, как знаменитый скульптор у совершенно законченной прекрасной статуи молодой обнаженной женщины отбивает голову, руки и ноги. Когда Роден закончил, то поднял один обломок с пола и задумчиво проговорил вслух:
         - Как это прекрасно! Но теперь надо найти названия для всего этого. Как бы это назвать?
         - А почему бы вам не назвать ногу – «ногой», руку – «рукой», а голову – «головой», - предложил Воллар, иронично усмехнувшись. – Вон там стоит группа нагих женщин, и как их можно назвать иначе, чем «нагие женщины»!?

ЖЕНЩИНЫ В ИСТОРИИ И ИСКУССТВЕ

БЕЗУМИЕ КАМИЛЛЫ КЛОДЕЛЬ
Часть 1.
         Если женщин-художниц в истории искусства было не очень много, то женщин-скульпторов можно буквально пересчитать по пальцам. И одной из них, бесспорно исключительно талантливой, а возможно и по-настоящему гениальной была Камилла Клодель.
         И в ее случае совершенно непонятно, откуда эта гениальность взялась и куда потом делась, поскольку до нее творческих личностей в семье особо не наблюдалось. Камилла была второй дочерью Луи Проспера Клоделя, занимавшегося торговыми и финансовыми операциями и Луизы Атанаис Сесиль, урожденной Серво, дочери врача. Серво были убежденными католиками, а дядя Луизы даже стал священником. Поскольку старший брат Камиллы Шарль-Анри, родившийся на год раньше, прожил всего шестнадцать дней, фактически именно Камилла оказалась старшей из четверых детей Клоделей.
         Камилла родилась в 1864 году Фер-ан-Таренуа на севере Франции. В 1866 году родилась ее сестра Луиза. Затем в 1868 году Клодели переехали в соседнюю деревню Вильнёв-сюр-Фер, где родился младший брат Камиллы, Поль, в будущем известный литератор, поэт, эссеист, драматург и крупнейший религиозный писатель, которому будет суждено сыграть в судьбе сестры довольно зловещую роль.
         Несмотря на то, что в Вильнёв Клодели жили совсем недолго, именно этот город Камилла, как и ее сестры и брат считали своей родиной. Именно туда семья часто приезжала на лето, и даже предполагается, что строгий ландшафт этого региона оказал огромное влияние не только на Камилу, но и на ее брата.
         В 1876 году Клодели переехали в Ножан-сюр-Сен. Именно там юная Камилла сделала свои первые шаги в искусстве. Ее первые художественные опыты с глиной привлекли внимание молодого скульптора Альфреда Буше. Он был уроженцем городка Ножана, и хотя постоянно жил в Париже, регулярно навещал своих родственников в провинции. Буше был знаком с отцом Камиллы, и поэтому с его полного одобрения начал заниматься с талантливой девочкой. Позднее Камилла утверждала, что стала скульптором в тринадцать лет.
         Луи Клодель вообще очень поощрял увлечение дочери искусством в отличие от консервативной матери, хотя и считал Камиллу девочкой своенравной. Сестрам и брату Камилла казалась просто странной, ведь она мало интересовалась кавалерами и нарядами, совершенно не мечтала о замужестве, и любила гулять при свете луны. А местные молодые люди, отмечая красоту девушки, побаивались ее и не рисковали за ней ухаживать.
         С 1879 годы Клодели жили в Васси, а в 1881 Камилла наконец-то смогла уговорить родителей позволить ей профессионально учиться искусству скульптуры. На семейном совете было решено, что она вместе с матерью, братом и сестрами переезжает в Париж, а отец остается в Васси, где у него был бизнес и спонсирует образование дочери и жизнь семьи во французской столице.
         В Париже Клодели поселились на бульваре Монпарнас (район не самый благопристойный, но исключительно артистический), неподалеку от Академии Коларосси, где Камилла начала заниматься. Попасть в иное учебное заведение она не могла, поскольку женщин, желающих заниматься скульптурой, практически больше никуда не принимали.
         Академия носила имя ее основателя, итальянского скульптора Филиппо Коларосси и с 1870 года размещалась в здании на улице Гран-Шомьер. С точки зрения творческой молодежи это была отличная альтернатива более консервативной Школе изящных искусств. К тому же женщинам там разрешали работать с обнаженной мужской натурой.
         В Академии Камилла подружилась с англичанкой Джесси Липскомб, и девушки решили работать вместе. В 1882 году Камилла сняла мастерскую на улице Нотр-Дам-де-Шан, куда помимо Джесси Липскомб, приходили и другие англичанки, получавшие художественное образование в Париже. Тогда же Камилла возобновила занятия с Альфредом Буше, который занимался также и с ее подругами-англичанками. Но очень скоро Буше должен был уехать в Рим, где получил заказы, и Камилле пришлось искать себе нового наставника. И вот именно Буше все в том же 1882 году и познакомил Камиллу со своим наставником и другом Огюстом Роденом.
Продолжение следует…

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

         Караваджо был так предан натурализму, что иногда заходил слишком далеко. Однажды, когда  ему заказали картину на сюжет о воскрешении Лазаря, он решил что должен изобразить труп недавно умершего человека максимально достоверно. Караваджо нанял двух парней выкопать тело, а потом показал им, как нужно стоять неподвижно, держа в руках труп.
         Художник приступил к работе, но его модели, одурев от зловония, очень быстро бросили тело и хотели уйти, даже не забрав оплату за позирование. Тогда Караваджо достал кинжал и решительно направился в сторону работников. Парни поняли, что он, не задумываясь пустит вход оружие, и потому покорно подняли труп и продолжили позировать, во избежание бóльших неприятностей.

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: СЮЖЕТЫ

В ДВУХ СЛОВАХ О «ПРИЗВАНИИ АПОСТОЛА МАТФЕЯ» КАРАВАДЖО
         В 1593 году во исполнение завещания кардинала Маттео Кантарелли, француза по происхождению, был подписан контракт с известным римским художником Джузеппе Чезаре д’Арпино, который должен был исполнить фрески  капеллы святого Матфея-евангелиста в церкви Сан-Луиджи-деи-Франчези в Риме. Однако, д’Арпино был так завален заказами, что к 1599 года успел расписать только свод капеллы. Недовольные заказчики в конце концов разорвали договор с ним, и обратились к Караваджо, который прежде был подмастерьем в мастерской д’Арпино. Караваджо охотно взялся за этот заказ, который включал три тематических полотна «Призвание апостола Матфея», «Святой Матфей и ангел» и «Мученичество апостола Матфея».
         В итоге, «Призвание апостола Матфея» оказалось первой картиной в творчестве Караваджо, выполненной не для частных заказчиков, а для широкой публики. К тому же эта картина считается одним из самых значительных в мировом искусстве воплощений редкого евангельского сюжета, связанного с апостолом Матфеем.
         Текст Евангелия гласит: «…Иисус увидел человека, сидящего у сбора пошлин, по имени Матфея, и говорит ему: следуй за Мною. И он встал и последовал за Ним…»
         Караваджо создал из этого краткого текста настоящую историю, причем перенес сцену в современные ему реалии. Большая часть холста погружена в тень. За столом сидит группа мужчин разного возраста, которые участвуют в подсчёте дневной выручки мытаря. Этим занимаются двое мужчин постарше и молодой человек, одетый по последней моде. Предполагается, что двое остальных молодых людей – это охранники мытаря. В комнату входят еще двое мужчин, Иисус Христос и апостол Петр. Одним из самых обаятельных персонажей сцены является юноша в берете с пером, сидящий с краю стола, и с изумленным видом обернувшийся к входящим.
         Традиционно предполагается, что Левий Матфей – это бородатый мужчина, указывающий пальцем себе на грудь, словно восклицая в ответ на приглашающий жест Иисуса: «Кого, меня?». Именно на него направлен луч света, падающий с той стороны, где находятся Иисус и Петр, и словно прорывающий мрак. Этот луч символизирует свет веры, вместе со Христом врывающийся в суетный мир Левия.
Однако есть версия, по которой Левием Матфеем в действительности является молодой человек, сидящий у дальнего края стола и считающий деньги, поскольку жест бородатого мужчины можно расценить как устремленный на юношу. Караваджо сознательно трижды повторяет жест вытянутой руки, не только у Левия, но также у Иисуса Христа и у апостола Петра. Предполагается, что художник использовал здесь мотив из «Сотворения Адама» Микеланджело в Сикстинской капелле.
         Луч света направляет взгляд зрителя, заставляя его читать сцену слева направо. Фигуру Иисуса почти полностью закрывает Пётр, зритель видит лишь его голову и руку, и это создает ощущение мимолетности появления Спасителя.
Композиция четко делится на две неравные части, слева во мраке – мир денег и греха, справа – мир света и спасения. И Христос вносит истинный свет веры в темное пространство мира, в котором существует мытарь.
         Картины Караваджо, выполненные для часовни Контарелли представляют собой решающий сдвиг от идеализирующего маньеризма к более новому, более натуралистическому и предметно-ориентированному искусству При этом изобразительный язык Караваджо был ясен и неподготовленному зрителю, и это придавало его картинам огромную популярность.
         «Призвание апостола Матфея» - одно из первых произведений, выполненных в особой художественной манере, получившей впоследствии называние «караваджизм», для которой характерны бытовые мотивы, интерес к простонародной натуре, а также живописные приемы, построенные на использовании так называемого «погребного освещения», создающих напряженность и резкость световых контрастов.

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

         Князь Михайло Голицын ухаживал за одной миловидною и пригожею девицею. Однажды в разговорах сказала она ему, что хочет знать ту особу, которую он более всего любит. Голицын долго отговаривался и наконец в удовлетворение ее любопытства обещал прислать ей портрет той особы. Утром получила она от князя сверток с небольшим зеркалом и, поглядевшись, узнала ее любовь к ней.

ЖЕНЩИНЫ В ИСТОРИИ И ИСКУССТВЕ

СВЯТАЯ КСЕНИЯ, ОНА ЖЕ АКСИНЬЯ, ОНА ЖЕ ОКСАНА
       Часть 2. Блаженная Ксения Петербургская
         Неизвестно точно, в каком году родилась Ксения Петербургская, а вот поскольку имя она получила в честь Ксении Миласской, то можно предположить, что дата ее рождения действительно была 24 января по старому стилю (то есть 6 февраля по нашему). Отца ее звали Григорием, семья была, скорее всего дворянской, но вот иных подробностей ее ранней биографии не установлено. Даже ее девичья фамилия остается большой загадкой. В качестве года ее рождения указывается достаточно обширный временной промежуток в двенадцать лет между 1719 и 1731 годами.
         Вероятно, к середине 18 века она уже несколько лет была замужем за придворным певчим Андреем Федоровичем Петровым, и также очень похоже на то, что муж был значительно ее старше, поскольку умер он будучи в весьма солидном чине полковника. Полковник Петров был человеком состоятельным, во всяком случае у него был собственный дом в начале улицы, находившийся в приходе церкви св. апостола Матфея, которая одно время носила его имя, а сейчас называется Лахтинской.
         Надо полагать, что до 26 лет госпожа Ксения Григорьевна, в замужестве Петрова, вела абсолютно нормальную жизнь богатой петербургской дворянки. Только вот детей в семье не было. А потом полковник Петров неожиданно и скоропостижно скончался. Видимо, это случилось в середине 1750-х годов. И с этого момента с Ксенией начинают происходить очень странные вещи.
        Она категорически заявила всем своим родственникам и знакомым, что она – это не она,  а ее муж Андрей Петров, и он жив и здоров, а вот Ксения, наоборот, умерла и уже давно. Она настоятельно требовала, чтобы ее называли как ее мужа, Андреем Федоровичем. Окружающие восприняли такие разговоры как признак помутившегося от горя разума, и возможно, были не так уж далеки от истины. Складывается впечатление, что Ксения не смогла преодолеть стадию отрицания произошедшего трагического события, и перейти к следующему этапу: принять неизбежное и начать жить дальше. А еще вполне возможно, что будучи человеком набожным, она осознавала, что ее любовь к мужу явно превысила любовь к Господу, и всю оставшуюся жизнь пыталась наказать себя за этот явный грех.
         В итоге, Ксения переоделась в одежду своего мужа, отдала свой дом знакомой Параскеве Антоновой, раздала все оставшееся богатство и ушла жить на улицу. Родственники обращались к начальству ее покойного мужа, но, побеседовав с ней, влиятельные люди признали женщину вполне вменяемой, и запретить ей делать то, что она желала, оказалось невозможным.
         А она целым днями бродила по улицам (в основном в своем районе, вокруг церкви святого апостола Матфея), иногда заходила к знакомым, кротко сносила насмешки, брань и издевательства окружающих, и даже терпела побои и синяки от камней и комьев земли, которые в нее бросали глупые мальчишки. Только один раз Ксения не смогла вытерпеть этих издевательств от детей, и тогда окружающие увидели ее в гневе. После этого ее стали оберегать и отгонять от нее мальчишек.
         Постепенно окружающие привыкли к ее постоянному присутствию, стали уважать ее за кротость и смирение и почитать за угодницу Божию. Когда одежда ее мужа истлела, она снова стала одевать женские вещи, которые ей отдавали сердобольные люди, но брала только красную юбку и зеленую кофту или наоборот. Предполагают, что она выбирала только эти два цвета, потому что он и соответствовали цветам мундира ее мужа.
         Долго никто не знал, что Ксения делает по ночам. Но однажды ее выследили полицейские, и тогда выяснилось, что по ночам она уходит за городскую черту и там до рассвета в чистом поле стоит, коленопреклонённая, молится и кладет поклоны на все четыре стороны. Позднее она говорила, что молитва, произнесенная в чистом поле более угодна Господу.
         Также ночью она носила кирпичи для строящегося на Смоленском кладбище храма. На сей раз ее выследили рабочие, которые никак не могли понять, каким образом за ночь кирпичи, сваленные на земле вдруг оказываются наверху на лесах.
Она не брала ни у кого ни одежды, ни обуви, не принимала и милостыню. Брала только медные копейки («царя на коне»), и тут же раздавала их таким же нищим. Но все знали, что если Ксения у кого-то что-то возьмет, то это в дальнейшем сулит удачу и благополучие. Поэтому торговцы особенно усердствовали, уговаривая блаженную принять хоть что-нибудь из их рук. Еще ей приносили больных детей, потому что если она брала их на руки, это гарантировало их выздоровление.
         У Ксении открылся и дар предсказания как дар Господний за великий подвиг смирения. Она, например, предрекла кончину императрицы Елизаветы Петровны и несчастного царевича Иоанна Антоновича. Но были у нее и более частные предсказания, которые иногда спасали чужие жизни и помогали в сложных ситуациях.
         Известно, например, что она предрекла смерть купчихи Крапивиной, сказав: «Зелена крапива, да скоро увянет». Некоей бедной девушке она предсказала счастливое замужество. А другой девице Ксения помогла спастись от потенциально опасного брака, поскольку увидела, что мужчина, который к ней сватается на самом деле беглый каторжник, убивший настоящего жениха, полковника.
         Однажды она пришла в свой бывший дом к Параскеве Антоновой и велела ей немедленно идти на Смоленское кладбище, заявив: «от ты тут сидишь да чулки штопаешь, а не знаешь, что тебе Бог сына послал!» Антонова ничего не поняла, но ослушаться Ксению не посмела, и в недоумении отправилась на Смоленское кладбище. А когда она туда пришла, выяснилось,  что рядом с кладбищем экипаж сбил молодую беременную женщину. Помочь ей уже не смогли, и она умерла, но перед смертью разрешилась от бремени. Мальчика, который стал сиротой при рождении, Параскева забрала себе (как это тогда было просто!) Она воспитала его как родного сына, и он вырос очень хорошим человеком, который почитал свою приемную мать и всячески скрашивал ее старость.
         Ксения юродствовала около сорока пяти лет и скончалась на рубеже 18 и 19 века. Судя по всему, она не была сумасшедшей, как и большинство юродивых, но все-таки определенные психические отклонения у нее были. Юродивые, становясь на путь спасения собственной души, одновременно совершают и своего рода общественный подвиг, собственным примером демонстрируя «картины порока» и бедствий, и таким образом «уча добродетели» окружающих. Именно поэтому они и стараются вести себя так, как по их мнению должны вести себя сумасшедшие, фактически провоцируя окружающих на негативные действия в свой адрес. К этому добавляется и демонстративно аскетический образ жизни. Но этот мазохизм они избирают по собственной воле. Судя по всему, Ксения не была здесь исключением, и очень может быть, причиной ее ухода в юродство стало подсознательное чувство вины за смерть мужа. Ее душевная боль, видимо, была настолько сильна, что заглушить ее стало возможным только с помощью постоянной физической боли и страданий.
         После этого была установлена и иконография ее изображений. Обычно блаженная Ксения изображается в юбке с платком на плечах и платком на голове. Юбка и кофта традиционно красная и зеленая или наоборот. Левой рукой она опирается на клюку. На заднем плане могут изображаться Смоленская церковь, которую Ксения тайно помогала строить и/или часовня Ксении Блаженной на Смоленском православном кладбище.
         С учетом подробностей ее биографии, считается, что она особо милостива к вдовам, а также помогает  избавиться несчастным женам от «худого мужа».