Category: криминал

ИСКУССТВО, КИНО И КРИМИНАЛ

КАК УКРАСТЬ МИЛЛИОН, или КРАТКАЯ СВОДКА АРТ-ПРЕСТУПЛЕНИЙ СЕРЕДИНЫ ХХ ВЕКА

         Хорошая криминальная комедия, такая, где легкая ирония не переходит в жёсткий сарказм, где нет излишней сентиментальности или чрезмерного увлечения уголовной романтикой – большая редкость. А хорошая криминальная комедия, снята на сюжет, связанный с искусством – еще больший раритет. Так что фильму «Как украсть миллион» заведомо был гарантирован успех, который не померк более, чем за полвека.
         Фильм был снят режиссером Уильямом Уайлером по сценарию Джорджа Бредшоу и Гарри Курнитца (кинокомпания World Wide Productions, прокат Twentieth Century Fox (ХХ ВЕК ФОКС)). Блестящей идеей было пригласить на главные роли двух безусловных звезд того времени (а, в общем-то, всех времен и народов)–Одри Хепбёрн и Питера О`Тула.
         Когда этот фильм впервые показали в нашей стране (24,6 млн зрителей при тираже в 1185 копий), он воспринимался,
скорее как абсолютно вымышленная история, целиком придуманная сценаристами, чтобы развлечь публику, ведь у нас, если верить гордому заявлению тогдашнего министра Екатерины Фурцевой, из музеев ничего не воровали. Но если иметь представление о самых громких преступлениях в сфере искусства, случившимся до середины прошлого века, то начинаешь понимать, что авторы довольно компактно упаковали в свой замысел несколько наиболее резонансных и актуальных на то время криминальных арт-историй.
         В сюжете фильма довольно органично сплетены воедино два самых распространенных типа арт-преступлений – производство и продажа подделок и ограбление музея. Итак, в центре истории – некто Шарль Бонне, для всех окружающих – известный коллекционер, а на самом деле – продолжатель династии художников, специализировавшихся на изготовлении поддельных произведений искусства.
      Любопытно, что образ чудаковатого художника-фальсификатора как будто аккумулировал в себе черты троих самых известных мастеров подделок 20 века – Яна ван Меегерена (кстати, Бонне, впав в отчаяние от перспективы быть разоблаченным и попасть в тюрьму, упоминает его имя), Давида Штейна и Эльмира де Хори. Как и все трое его реальных прототипов, Бонне профессионально учился живописи. Подобно Меегерену, он превосходно владеет техникой и секретами подделок, умеет использовать старые холсты и обрабатывать счищенные с них краски так, чтобы их можно было использовать повторно (вероятно, это были еще и семейные секреты). Подобно Эльмиру де Хори и его подельнику Фернану Легро, Бонне выдавал себя за коллекционера, имел вес в соответствующей среде и продавал картины и напрямую, и через аукционы. Интересно, что главным покупателем у Хори был миллионер из Техаса Медоус, а фанатиком коллекции Шарля Бонне оказался американский миллионер Дэвис Лиланд, владелец его поддельного Лотрека, которому, в конце концов, достанется и «Венера» Челлини. И также, как и Давид Штейн, Бонне был прекрасным семьянином, и внешне производил впечатление вполне безобидного оригинала.
        Героиня Одри Хепберн – дочь Шарля Бонне Николь – нежно любит своего отца, осуждает его преступный бизнес, но при этом готова на все, чтобы спасти его от позора и судебного процесса (жаль, что у ванн Меегерена не было таких преданных и изобретательных детей). Проблемы начинаются с того, что Шарля Бонне уговаривают выставить принадлежащий ему шедевр, статуэтку Венеры работы Бенвенуто Челлини на выставке в галерее Клебер-Лафайетт вместе с самыми знаменитыми произведениями из других частных собраний Франции. Венера, к тому же должна была стать центром экспозиции, так что Бонне не смог устоять против соблазна и потешить свое тщеславие коллекционера. Но у Венеры был один маленький секрет – эта скульптура тоже была подделкой, которую выполнил еще его отец (моделью была мать Шарля, бабушка Николь, «пока не начала наедаться на ночь»). Дело было еще в конце 19 века, когда не существовало способов анализа произведений искусства, выявляющих подделки гораздо более точно, нежели простой визуальный осмотр и искусствоведческий анализ (хотя эти методы иногда и сейчас дают результаты), поэтому Венеру признали подлинной.
        Бонне без колебаний, не глядя, подписывает договор о страховке с представителем музея и тут же узнает, что обязательным его условием является экспертиза. Бонне как профессиональный фальсификатор понимает, что эксперты без труда определят, что Венера – подделка, после чего под подозрением окажется вся его коллекция (так и случилось и со Штайном и с Хори).
      И тут на арену выходит Саймон Дермотт, роль которого играет Питер О`Тул. Он – частный сыщик, специализирующийся на выявлению подделок, неназванный клиент которого, видимо заподозрил, что картины из коллекции Бонне могут оказаться фальшивками. Действуя радикально, хотя и незаконно Дермотт проникает в дом Бонне в Париже, берет пробу краски с нескольких полотен, и оказывается ранен решительной Николь Бонне принявшей его за вора (царапина от пули на ноге и стрела Купидона в сердце). Николь старательно скрывает от Саймона, что ее отец – мошенник, а Саймон предпочитает, чтобы Николь думала, что он – вор (идеальная пара). Кстати, Саймон, похоже все-таки установил, что картины из коллекции Бонне – подделки, но предпочел скрыть этот факт от своего нанимателя  во имя своей великой любви.
         Николь видит единственный выход для своего отца в том, чтобы украсть Венеру из музея Клебер-Лафайетт, берет в сообщники Саймона, который и организует ограбление. И здесь появляется вторая актуальная тема арт-криминала – кражи из музеев. И как раз в первой половине 20 века случилось несколько довольно громких происшествий, связанных именно с французскими музеями.
        Самым громким делом 20 века без сомнения было похищение «Джоконды» из Лувра в 1911 году. Преступник, мелкий воришка, итальянец по имени Виченцо Перуджа, который подрабатывал в Лувре плотником, просто прошел в зал, вынул картину из рамы и унес с собой. При  этом на него никто не обратил внимания (знакомая ситуация, не так ли). Спустя полтора года картина всплыла во Флоренции, где Перуджа пытался продать ее одному местному антиквару.
        Любопытно, что у полиции была и альтернативная версия, согласно которой заказчиком кражи был некий мошенник высочайшего уровня, аргентинец по происхождению, имевший французский паспорт, известный в высшем свете под именем маркиза Эдуардо де Вальфьерно. Якобы он задумал грандиозное мошенничество сразу с шестью американскими миллионерами, каждому из которых после громкой кражи он продал одну из копий «Джоконды», изготовленных по его заказу неким талантливым молодым реставратором из Лувра Ивом Шадроном. Подлинник остался у Вальфьерно, а сам вор, Перуджо, якобы попался с седьмой копией. Между прочим, именно по такой схемеСаймон Дермотт после кражи продал «Венеру» американцу Девису Лиланду, будучи твердо уверенным, что миллионер не будет выставлять заведомо краденую вещь или показывать ее экспертам.
        В июле 1961 года был ограблен музей Анонсиад, расположенный в часовне Благовещения в Сен-Тропе. В собрании было 101 полотно импрессионистов, постимпрессионистов, фовистов и участников группы «Наби», а также и 5 скульптур Майоля и Деспио. А основу коллекции составило частное собрание Жоржа Граммона. Первоначально музеем руководил известный художник Андре Дюнуайе де Сегонзак.
        Музей практически не охранялся, поэтому преступникам не составило  труда выломать входную дверь, к тому же у них был
ключ от церковной решетки. Со знанием дела они вынесли из музея 57 полотен, среди которых были произведения Анри Матисса, Пьера Боннара, Кеса Ван Донгена, Поля Синьяка и даже самого директора музея Дюнуайе де Сегонзака. Общая сумма похищенного оценивалась в 1 млн. долларов (в ценах начала 1960-х годов).
        У полицейских все же были некоторые зацепки. Например, свидетели видели и смогли описать белый грузовичок, на котором перевозили похищенное. Однако по горячим следам никого задержать не удалось, расследование тянулось долго и, в сущности, не дало никаких результатов. Между тем преступники связались с руководством музея и стали требовать выкуп за похищенное – стандартную для таких случаев сумму в 10% от общей стоимости украденных картин, то есть 100 тысяч долларов. Известно, что руководство музея и сам Сегонзак пытались торговаться с похитителями, но чем все закончилось, достоверно неизвестно. Однако все похищенные картины были, в конце концов, обнаружены в заброшенном сарае в местечке Вилье-Сент-Жорж недалеко от Парижа. В музее всегда отрицали, что за картины был заплачен выкуп, но возможно, сделка все-таки состоялась.
      Две этих самых громких кражи из французских музеев отчасти произошли по причине полного отсутствия какой-либо охраны и контроля. А в сценарии, чтобы усложнить задачу героям и добавить сюжету зрелищности, была придумана новейшая супертехнологичная система охраны под названием  «Идеал». Впрочем, Саймону Дермотту благодаря оригинальному трюку и знанию человеческой психологии удалось без особых проблем нейтрализовать и этот пресловутый «Идеал». В итоге, «Венера» была благополучно похищена и передана мистеру Лиланду, Шарль Бонне спасен от разоблачения, а влюблённые воссоединились.
        Как это ни удивительно, но голливудские сценаристы смогли уловить и зафиксировать главную проблему охраны абсолютно любого музея. Ведь какой бы продвинутой ни была система охраны с технической стороны, человеческий фактор всегда остается ее слабым звеном. В любом коллективе можно найти человечка, которого удастся подкупить, запугать, обмануть или воздействовать на него еще каким-то способом, а уж через него проникнуть к вожделенным музейным ценностям.
      Но фильм, конечно же далек от морализаторства, это просто прелестная романтико-авантюрная комедия, с симпатичными героями, в которой (что по-моему удивительно) совсем нет отрицательных персонажей.
      P.S. В роли галереи Клебер-Лафайет выступил городской музей истории Парижа Карнавале (архитектор Пьер Леско,1548-1560).
      P.P.S.Костюмы Одри Хепберн – от Живанши.

ИСКУССТВО И КРИМИНАЛ

ХУДОЖНИК И ПРЕСТУПЛЕНИЕ:
ИСТОРИЯ АЛЕКСАНДРА БОРИСОВА

        В истории искусство случались ситуации, когда художники становились преступниками, ворами, мошенниками и даже убийцами, бывали и противоположные истории, когда они оказывались жертвами самых разных преступлений. Но история, которая случилась с русским художником Александром Борисовым в конце 19 века, может показаться уникальной и какой-то совершенно литературной.
        Сразу скажу, что этот эпизод описывается в самых разных источниках, связанных с историей отечественной криминалистики, и представляется там как вполне реальный. Однако, у меня есть некоторые сомнения в его подлинности. Хотя художник Александр Алексеевич Борисов, который является главным участником этой истории, был вполне реальным историческим лицом.
        Эта история началась с того, что на рубеже 1880-х-1890-х годов в Санкт-Петербурге произошло зверское убийство десятилетней девочки. Труп был найден в одной из ночлежек, на чердаке. Девочка была задушена и изнасилована. Скорее всего, ребенок происходил из неблагополучной среды, вероятно девочка обитала где-то поблизости, и кто-то воспользовался ее беззащитностью, а , возможно, предложил немного заработать, заманил на чердак и совершил ужасное деяние.
        Преступления такого рода были в те времена редкими, полиция работала честно, но никаких подвижек в деле не было. Запахло неприятностями, которые могли происходить с самого высокого уровня, тем более, что обо всех самых примечательных криминальных происшествиях регулярно докладывали императору.
        И вот один из сыщиков случайно забрел на художественную выставку. История не сохранила причин этого поступка, может он просто хотел как-то отвлечься от текущих забот, а может, и правда был любителем живописи. И вот на одной из картин он обнаружил знакомый интерьер полузаброшенного чердака, тело убитого ребенка и страшного горбуна, который, судя по всему, и совершил преступление, а теперь старался покинуть это место незамеченным.
        Сыщик поинтересовался именем автора полотна, и оказалось, что это некий художник Борисов, выпускник Академии художеств, человек вполне благонадежный и уважаемый в своей среде.
        Путь Александра Борисова в искусство также заслуживает отдельного рассказа. Он происходил из крестьянской семьи, в 15 лет пришел с Соловецкий монастырь, где сначала работал как рыбак. Позднее он начал интересоваться иконописью, и его взяли учеником в иконописную мастерскую. Архимандрит монастыря однажды увидел его рисунки, и увез в главную обитель Соловков. Там Борисов стал послушников и продолжал совершенствоваться в рисовании и иконописи.
        Соловецкую обитель часто посещали высокопоставленные гости, и вот однажды на работы талантливого послушника обратил внимание великий князь Владимир Александрович, который был в то время президентом Академии художеств и генерал А.А.Боголюбов, большой любитель искусства и меценат. Их стараниями Борисову была выделена специальная стипендия, и он отправился учиться в Петербург. В то время, когда произошла эта криминальная история, он уже заканчивал свое обучение в Академии.
        Полицейские разыскали художника, разумеется, сразу стало ясно, что Борисов не имеет никакого отношения к делу, но все же он побывал на месте громкого происшествия. То, что художник увидел на месте преступления, так его потрясло, что он схватился за карандаш, сделал несколько набросков, а потом перенес свои впечатления на холст. Полицейские поинтересовались, откуда взялся образ страшного горбуна-убийцы, а художник только пожал плечами и объяснил, что для его творческого замысла было необходимо изобразить и преступника. Подбирая подходящий типаж, он начал посещать всевозможные питейные заведения, чтобы найти лицо среди завсегдатаев. И вот однажды он увидел крайне неприятного типа, который к тому же имел еще и приметный физический недостаток.
        Борисов попытался уговорить этого человека позировать, но тот не пожелал даже выслушать художника и буквально сбежал из кабака. Художник попытался найти какого-нибудь другого натурщика, но столкнулся с тем, что никакой другой человек ему не подходит. Тогда он воссоздал черты горбуна по памяти и включил его в картину.
        Полицейские, руководствуясь, вероятно, в большей степени интуицией, нежели логикой, решили разыскать несостоявшегося натурщика и поговорить с ним, ведь никаких зацепок, кроме странного поведения человек, который отказался просто так заработать несколько рублей, у них не было. В итоге, горбуна они нашли, а когда начали расспрашивать, тот внезапно во всем признался. Это на самом деле он заманил несчастную девочку на чердак и, сотворив над ней насилие, задушил, чтобы она не смогла пожаловаться.
        История эта, таким образом, представляется феноменом из области паранормального. Художник, силой своей необыкновенной творческой интуиции почувствовал присутствие убийцы на месте преступления, и смог узнать его среди множества случайных людей. Преступник и сам почувствовал некую особую силу духа художника, потому и отказался иметь с ним дело.
        В современном мире мы любим такие мистические совпадения, и многие такие истории могут быть хотя бы отчасти подтверждены документально. Вот только история художника Борисова подтверждений не имеет. Пресловутая картина не сохранилась, документы, касающиеся расследования, вероятно, тоже отсутствуют, поскольку ссылок на них авторы, описывающие эту историю, никогда не дают.
        Есть еще одно сомнение, на сей раз искусствоведческого порядка. Художник Александр Борисов был пейзажистом, вообще живописцы очень рано избирают свою специализацию, и универсалов среди них очень мало. Борисов, причем, как уроженец русского севера, более всего любил писать свои родные края, а позднее стал одним из первых художников, запечатлевших русскую Арктику. Его стихией были снега, ледяные бескрайние пустыни, северные морские и речные виды, густые северные леса. В 1894 году, например, еще будучи студентом Академии, он сопровождал С.Ю.Витте в поездке по Северу на пароходе «Ломоносов».  Так что представить, что этот певец русского севера, который и живя в Петербурге находил подходящие пейзажи, вдруг резко сменил свою специализацию, и увлекся интерьерной живописью с криминальной подоплекой, просто невозможно.
        Возможно, Александру Борисову ошибочно приписали авторство этого полотна, и картину написал кто-то другой. Но доказательств этого также нет, и история остается настоящей загадкой.

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ОБЩИЕ ФАКТЫ

МУЗЕЙНЫЕ КРАЖИ:
ИМПРЕССИОНИСТЫ и ПРОЧИЕ…

Часть 2.

          Самые громкие кражи из западных музеев довольно часто совершают люди посторонние. Банды грабителей тем или иным способом проникают в плохо или, реже, хорошо охраняемые музейные здания и выносят все, что им понравилось. Иногда они работают по заказу, иногда целью является не продажа похищенного, а получение выкупа от музея или состоятельного владельца коллекции.
        Так случилось, например, при ограблении в июле 1961 года музея, расположенного в часовне Благовещения в Сен-Тропе (Музей Аннонсиад). Музей фактически образовался, когда в дар часовне, расположенной на берегу моря, была передана коллекция Жоржа Граммона, скончавшегося в 1956 году. В собрании было 101 полотно импрессионистов, постимпрессионистов, фовистов и участников группы «Наби», а такжеи 5 скульптур Майоля и Деспио. Первоначально музеем руководил известный художник Андре Дюнуайе де Сегонзак.
          Музей практически не охранялся, поэтому преступникам не составило  труда выломать входную дверь, к тому же у них был ключ от церковной решетки. Со знанием дела они вынесли из музея 57 полотен, среди которых были произведения Анри Матисса, Пьера Боннара, Кеса Ван Донгена, Поля Синьяка и даже самого директора музея Дюнуайе де Сегонзака. Общая сумма похищенного оценивалась в 1 млн. долларов (в ценах начала 1960-х годов).
          У полицейских все же были некоторые зацепки. Например, свидетели видели и смогли описать белый грузовичок, на котором перевозили похищенное. Однако по горячим следам никого задержать не удалось, расследование тянулось долго и, в сущности, не давало никаких результатов.
         
Анри Матисс. Цыганка. 1906

          Между тем преступники связались с руководством музея и стали требовать выкуп за похищенное – стандартную для таких случаев сумму в 10% от общей стоимости украденных картин, то есть 100 тысяч долларов. Известно, что руководство музея и сам Сегонзак пытались торговаться с похитителями, но чем все закончилось, достоверно неизвестно. Однако все похищенные картины были, в конце концов, обнаружены в заброшенном сарае в местечке Вилье-Сент-Жорж недалеко от Парижа. В музее всегда отрицали, что за картины был заплачен выкуп, но возможно, сделка все-таки состоялась.

        В августе 1981 года из небольшой картинной галереи Далвича (пригород Лондона), был похищен «Портрет Иакова де Гейна», принадлежащий кисти Рембрандта. Охрана в музее отсутствовала, поэтому воры (их было двое) просто зашли в него сразу после открытия, и пока один отвлекал единственную служительницу разговором, другой проник в зал, снял портрет со стены, засунул под одежду и вынес.
          Кража была обнаружена не сразу, и когда к делу подключилась полиция, выяснилось, что с директора музея вымогают деньги за возврат полотна, а в противном случае грозят продать портрет не слишком щепетильному коллекционеру из Америки.
         Сначала директор отказался от сделки, заявив, что искомой суммы (пресловутые 10% от предполагаемой продажной цены в миллион долларов) у музея нет, и никогда не будет, но затем в дело включились полицейские, которые и организовали операцию якобы по обмену картины на деньги. Преступников благополучно арестовали, а портрет вернулся на место. Между прочим, эту работу Рембрандта воровали уже 4 раза, и ее страховочная стоимость выросла почти до 4 с половиной миллионов долларов.

          Из музеев часто воруют картины под заказ. Для злоумышленников это наиболее удачный вариант, поскольку им не нужно после кражи лихорадочно разыскивать каналы сбыта или связываться с руководством музея для вымогательства, рискуя нарваться на хорошо организованную полицейскую операцию.

        Одно из самых громких музейных ограблений во Франции как раз и относится к таким заказным преступлениям. В октябре 1985 года был ограблен музей Мармоттан-Моне в Париже, небольшой, уютный, обладающий очень хорошей коллекцией импрессионистов и лучшей в мире коллекцией работ Клода Моне, но, увы, плохо охраняемый. Так что преступники зашли в здание с первыми посетителями, нейтрализовали немногочисленную и неподготовленную охрану, сняли со стен 9 полотен и исчезли в неизвестном направлении. Все это заняло всего несколько минут. Были похищены полотна Ренуара, Берты Моризо и 5 работ Моне. Самой значительной и ценной среди всего этого была картина Моне
«Впечатление. Восход солнца» (1872), которая, в свое время, дала название всему художественному направлению импрессионистов.
         Полицейские очень плотно и профессионально поработали с агентурой, и стало ясно, что полотна были взяты под заказ, который, видимо, пришел из Японии. В конце концов, картины были найдены на заброшенной вилле на юге Корсики. Некий безработный бармен Донатьен Комити сообщил, где они находятся, и назвал нескольких человек, причастных к краже. Очевидно, что когда полиция начала приближаться к заказчикам и посредникам, они поспешили обрубить концы и сдать мелких исполнителей, а также вернуть полотна, которые приобрели слишком скандальную известность.

         Видимо, также под заказ был ограблен в ноябре 1983 года Национальный музей изобразительных искусств в Будапеште. Из собрания пропали 7 картин, это были работы Джорджоне, Тинторетто, Тьеполо и один из шедевров Рафаэля, так называемая «Мадонна Эстерхази». Милиция сразу же принялась разрабатывать всевозможные версии преступления, в поле зрения сыщиков попадали самые разные люди, которые тем или иным образом были связаны с музейными кражами или с нелегальной торговлей антиквариатом, но все версии оказались ошибочными.
          Спустя некоторое время, внимание следователей привлекли пятеро итальянцев, которые собрались покинуть Венгрию спустя короткое время после кражи. Выяснилось, что двое из них въехали в страну по чужим документам и являются известными мафиози, давно разыскиваемыми властями Италии. Потом сыщики обратили внимание на некую Каталину Йонаш, которую разыскивал ее отец. Оказалось, что девушка изучает итальянский язык, и даже имеет близкого друга-итальянца. Когда выяснилось, что этот близкий друг, и один из разыскиваемых мафиози – одно лицо, стала вырисовываться некая схема. Когда Каталина вернулась в Венгрию, ее арестовали, и после допросов многое выяснилось.
         Кражу организовали итальянцы, но участвовали в ней и несколько венгерских знакомых Каталины Йонаш. В музей банда проникла по лесам, окружавшим часть здания, которая была на ремонте. Затем стекло одного из окон элементарно вырезали, и никто ничего не заметил, тем более что сигнализации в музее не было. Из музея вынесли 7 картин, некоторое время их прятали у венгерских сообщников, а затем вывезли через венгерско-югославскую границу.
Позднее картины доставили в Грецию. Один из задержанных утверждал, что передал полотна некоему греческому миллионеру, владельцу завода по переработке оливок. Якобы он был заказчиком кражи и посредником между грабителями и потенциальными покупателями.
          Разразился грандиозный скандал, имя предполагаемого организатора кражи стало известно прессе, и тогда в полицию сообщили, что картины можно найти в музее одного из монастырей в Патре. Картины действительно нашли и вернули в музей, непосредственные участники кражи были арестованы, а вот пресловутый заказчик от ответственности ушел, никто так и не смог доказать его причастность к преступлению.

          Все дела, которые были описаны выше, в сущности, имели благополучный конец: даже если преступники и не были наказаны, то, по крайней мере, картины вернулись в родные музейные стены и продолжают радовать посетителей и удивлять специалистов. Но множество подобных преступлений так и остались нераскрытыми, а похищенные шедевры так и не вернулись домой. Недаром списки разыскиваемых произведений искусства, регулярно публикуемые Интерполом, с каждым годом становятся все длиннее и длиннее.

Продолжение следует…
 

УОЛТЕР СИККЕРТ В РОЛИ ДЖЕКА ПОТРОШИТЕЛЯ

ХУДОЖНИК КАК СЕРИЙНЫЙ МАНЬЯК:
ИСТИНА или ВЕРОЯТНОСТЬ

          Художник Уолтер Сиккерт (1860 – 1942) в нашей стране не очень хорошо известен. Он был немецкого происхождения, но большую часть жизни провел в Англии. Свой творческий путь Сиккерт начал в мастерской Джеймса Уистлера, но позднее предпочел следовать собственной стезе в искусстве.
        В отличие от его наставника, Уистлера, Сиккерта интересовали не поиски прекрасного и художественного в окружающем мире, а причудливые, зловещие и даже преступные стороны жизни. Одна из самых известных работ Сиккерта, «Скука» (ок.1914), по колориту в определенной степени следует традициям монохромной живописи Уистлера, но сюжет представляет собой некую бытовую сценку, в которой при желании можно найти скрытый зловещий смысл. В стилистическом отношении Сиккерта считают предшественником английского модернизма.

       Одним из самых существенных криминальных событий, современником которых оказался Сиккерт, была серия убийств проституток в лондонском районе Уайтчепел, совершенная неизвестным преступником, условно именуемым Джеком-Потрошителем. Преступления эти происходили с августа по ноябрь 1888 года, всего известно о пяти жертвах (это – Мэри Энн Николс, Энни Чэпмен, Элизабет Страйд, Кэтрин Эддоуз и Мэри Джейн Келли), которые однозначно входят в серию, но, возможно, что убитых было больше. Исследователи расходятся во мнении, включать ли в список жертв Потрошителя еще нескольких погибших, обстоятельства смерти которых не совсем укладываются в схему канонических убийств (преступник перерезал жертвам горло и вспарывал живот, за что и получил свое жутковатое прозвище).

                                                       

          Преступления Потрошителя примечательны по двум причинам: во-первых, это первое в истории криминалистики серийное убийство, совершенное маньяком (весьма вероятно, конечно, что маньяки существовали и раньше, но прежде их преступления не выделяли в особый раздел криминалистики), а, во-вторых, преступник так и не был не только пойман, но хотя бы установлен. Все версии, выдвинутые в свое время полицией, оказались несостоятельными, и это дало простор для деятельности любителей-рипперологов, то есть самодеятельных исследователей, занимающихся выяснением личности Джека Потрошителя (Jack the Ripper). Между прочим, эти дилетанты сделали очень много для изучения истории викторианской Англии, благодаря их энтузиазму, настойчивости и дотошности в научный оборот были введены целый пласты исторических источников, доселе неизвестных профессиональным ученым. Правда, взгляд рипперологов на проблему чаще всего грешит определенной ограниченностью, и если такой любитель выдвигает некую версию о том, кем же был Джек Потрошитель на самом деле, он будет собирать доказательства вины своего героя, но совершенно игнорировать свидетельства его невиновности.

                 

          Сиккерт попал в поле зрения рипперологов, благодаря своему откровенному интересу к преступлениям в Уайтчепеле. Некоторые из его полотен содержат прямые указания на конкретные убийства и даже реконструируют места событий и обстоятельства совершения преступлений. У него, например, есть целая серия картин, изображающих жизнь Кэмден-Тауна, одного из кварталов лондонского «дна», с его проститутками, нищими и преступниками. Существуют даже его зарисовки жертв преступлений Потрошителя, который он делал в полицейском морге.
   Версией о Сиккерте-Потрошителе увлечена Патрисия Корнуэлл, одна из ведущих детективных писательниц Америки. Детально изучив биографию Сиккерта, мемуарные свидетельства людей, хорошо его знавших, а также основные моменты его творчества, Корнуэлл прежде всего пришла к выводу, что Сиккерт в жизни был весьма малоприятным человеком. Он оказался эгоистом, зацикленным на собственной личности, не ценившим ни преданных ему жен, содержавших его (он был женат трижды), ни семью, ни друзей, ни наставников и коллег по цеху.
          Сиккерт одновременно презирал художественную среду, в которой вращался, и с трепетом ждал от нее одобрения собственного творчества. Ко всему прочему он испытывал непонятную страсть к уродливым женщинам, с которыми, возможно, даже имел некие любовные отношения.
        
          Художник часто обращался к теме обитателей лондонского дна, трущоб, поэтому он отлично знал соответствующие кварталы Уайтчепела, ориентировался в его лабиринтах и имел там несколько своих тайных мастерских (кстати, если это так, то зачем ему рисковать быть увиденным и резать проституток на улице, ведь можно пригласить ее к себе, пообещать немного денег даже не за секс, а за позирование, и делать с ней, что хочешь).
         
          Корнуэлл практически доказала, что Сиккерт мог быть автором большинства посланий «от Потрошителя», которыми, начиная с осени 1888 года, в течение нескольких лет некий аноним (или несколько анонимов) буквально засыпал полицию и редакции центральных газет и журналов. Но доказать то, что убийца и автор писем – один человек, ей так и не удалось. Не помог даже анализ ДНК, поскольку выявить ДНК слюны, сохранившейся на конвертах, заклеенных автором посланий, при современном технологическом уровне оказалось возможным, а вот найти подлинные материалы, на которых бы осталось ДНК Сиккерта, так и не удалось. После смерти его кремировали, детей у него никогда не было (по крайней мере, рожденных в законных браках), а потомки его братьев и сестер затерялись где-то в водовороте ХХ столетия.
          Но как бы там ни было, с психологической сточки зрения версия, согласно которой состоявшийся, признанный и критиками, и публикой художник совершает серийные убийства, чтобы таким образом самореализоваться, представляется не слишком убедительной. В конце концов, для этого у него есть гораздо более действенные и безопасные методы. Такие «резонансные» убийства, психология преступника, его поведение, скорее могли заинтересовать художника именно с творческой точки зрения, и получить свое выражение в его работах. Тем более что дело Джека Потрошителя было очень громким, широко освещалось прессой и обсуждалось в обществе. А Сиккерт изначально, еще до этих убийств, проявлял большой интерес к криминальной проблематике и к жизни трущоб, черпая вдохновение подчас в созерцании самых отвратительных сцен из жизни нищих и проституток.

                                

          Сиккерт был, конечно, малосимпатичной личностью, но в этом он не слишком отличался от своих коллег по цеху. Многие из художников были зациклены на себе, терроризировали домашних, имели извращенные пристрастия в сексе и при этом не совершали ничего, что подпадало бы под статьи уголовного кодекса.
          К тому же Корнуэлл так и не смогла доказать, что Сиккерт был в Лондоне в указанные числа 1888 года, когда были совершены преступления. Не получилось у нее даже провести сравнительный анализ ДНК художника, чтобы однозначно определить принадлежали ли пресловутые письма «от Потрошителя» перу одного автора, или же любителей черного юмора было несколько.
          Так что пока версия Сиккерт – Джек Потрошитель не более состоятельна, чем подозрения в адрес внука королевы Виктория принца Альберта или королевского врача д-ра Галла. Кстати, в причастности к этим убийствам подозревался и еще один художник – Фрэнк Майлз, друг Оскара Уайльда и поклонник знаменитой актрисы, авантюристки и любовницы принца Уэльского, Лилли Лэнгтри. Впрочем, Майлз является личностью гораздо менее известной, чем Сиккерт, и потому, видимо, не столь привлекателен и интересен для рипперологов.

                                                                  

ПРЕСТУПНИКИ ЗА МОЛЬБЕРТОМ

КРИМИНАЛЬНОЕ ПРОШЛОЕ ВЕЛИКИХ ХУДОЖНИКОВ:
ФАКТЫ И ВЫМЫСЛЫ

    Если верить теории, согласно которой преступление – это тоже своего рода способ самовыражения, то художники, особенно талантливые и успешные, совершенно не нуждаются в том, чтобы преступать закон. Но бывает, что обстоятельства и особенности творческой натуры увлекают творца на совершенно не свойственный ему путь не созидания, но насилия и нарушения закона. Впрочем, еще Пушкин размышлял на тему «гения и злодейства», предполагая для творца в качестве единственного понятного преступного мотива зависть к более талантливому или удачливому коллеге по цеху. В жизни все бывает гораздо более прозаично. Впрочем, очень часто истории о преступных наклонностях того или иного мастера – это всего лишь обывательские домыслы, никак не подкрепленные фактами.
Вот несколько таких историй:


      Известный мастер итальянского Возрождения фра Филиппо Липпи (ок.1406 – 1469), был не только художником, но и священником. Помимо исполнения великолепных алтарных образов и фресок, он, вероятно, вел и некоторые финансовые дела монастыря Сан-Кирико близ Флоренции, куда его назначили на службу. Детали этой истории неизвестны, но в 1455 году выяснилось, что фра Филиппо  был замешан в каких-то темных финансовых махинациях, и его осудили за подлог.
    Лишь благодаря своим высоким покровителям он отделался легким испугом, его просто сместили с должности и перевели в другой монастырь. Он стал капелланом в женском монастыре святой Маргариты в Прато. Поскольку фра Филиппо был известным ловеласом, то перевод в женский монастырь вряд ли оказался для него наказанием, возможно, он воспринял это как неожиданную награду, тем более что в конечном итоге из этого монастыря он похитил юную монахиню, ставшую впоследствии его женой.

      Художник Андреа дель Кастаньо (1423 – 1457) согласно легенде убил своего друга Доменико Венециано. Когда исследования доказали, что Кастаньо умер за четыре года до смерти Доменико, и эта легенда не подтвердилась, возникла новая версия, утверждающая, что Кастаньо еще подростком убил своего отца и поджег отчий дом, чтобы скрыть это преступление. Впрочем, известно, что его отец был извергом, морил своих четверых детей голодом и бил их смертным боем. В наше время он сам непременно оказался бы за решеткой.
                           

     Знаменитого венецианца Тициана Вечеллио (около 1476/77 или 1489/90 – 1576) современники обвиняли в убийстве другого венецианского художника, Антонио Порденоне (1484 – 1539). В свое время он был очень известен и в Венеции, и в других городах, где исполнял различные заказы. Современники полагали, что Тициан возненавидел Порденоне, когда тот приобрел большую популярность в Венеции и стал получать там все лучшие заказы. В конце концов, Антонио очень устал из-за постоянного соперничества с Тицианом и уехал в Феррару, где намеревался отдохнуть и восстановить свои силы. Однако там он неожиданно умер, как это назвали бы сейчас, при невыясненных обстоятельствах.
      Порденоне обедал в траттории и обильно запивал трапезу вином. Вдруг он вскрикнул, захлебнулся, очевидно, потерял сознание, и упал, ударившись лицом о стол. Его отнесли в верхние комнаты, поскольку подобные заведения в те времена сочетали в себе функции ресторана и гостиницы. Порденоне пролежал два дня в коме и умер, не приходя в сознание. Свидетели утверждали, что незадолго до происшествия из дверей траттории выбежал некто, закутанный в черный плащ, а фигурой и походкой этот человек как две капли воды был похож на Тициана. Сразу же родилась версия, что это Тициан специально тайно приехал в Феррару и подсыпал отраву в вино своего соперника, чтобы устранить его раз и навсегда.
                                                 
      У художника, впрочем, оказалось стопроцентное алиби: он как раз в этот день работал над срочным заказом и никак не мог отлучиться из мастерской. Конечно, этому многие не поверили, считая, что его отмазали, потому что ему покровительствовал сам дож. Однако, исповедуясь в своих грехах на смертном ложе, Тициан так и не признался в убийстве Порденоне. Хотя, кто знает, в момент смерти ему было чуть ли не сто лет. Человек в таком возрасте может и забыть что-то не очень существенное.


      Однозначно в убийстве, и, очень возможно, даже не в одном был замешан великий Караваджо (1573 – 1610). В отличие от многих своих коллег по цеху он владел шпагой и кинжалом ничуть не хуже, чем кистью, и, к тому же отличался несдержанным нравом и бешеным темпераментом. Известно, что Караваджо, происходивший из достаточно состоятельной семьи, начал получать художественное образование у себя на родине, в Милане, в мастерской местного художника Симоне Петерцано. А в возрасте около двадцати лет, примерно в 1592 или 1593 году, Караваджо неожиданно переехал в Рим. Официальные биографы художника придерживаются мысли, что Милан стал тесен для его творческих амбиций, но один из писателей 17 века, Джованни Беллори предполагал, что художник был вынужден бежать из родного города, поскольку то ли ранил, то ли убил в драке человека.
   В Риме Караваджо постепенно нашел себе покровителей, многочисленные заказы помогли ему обрести финансовую стабильность, но при этом его имя постоянно оказывалось в полицейских списках нарушителей закона. В основном это были мелкие правонарушения, хулиганские выходки и неподчинение представителям власти: он мог швырнуть в лицо официанту поднос, носить оружие, меч и кинжал, без соответствующего разрешения, или перебить стекла в доме своего квартирного хозяина, когда возник конфликт из-за квартирной платы, которую художник некоторое время не вносил.
   По-настоящему серьезная проблема возникла у Караваджо, когда он в случайной драке, возникшей в споре из-за игры в мяч, действительно убил человека. Здесь его покровители уже были бессильны ему помочь, и в 1606 году он снова бежал, на сей раз из Рима. Караваджо провел оставшиеся четыре года своей жизни, скрываясь от правосудия. Сначала он прятался под Римом, затем перебрался в Неаполь, далее бежал на Мальту. Там он работал по заказам рыцарей-госпитальеров, но опять не смог избежать конфликтов. Несколько раз он оказывался в тюрьме. Потом он снова вернулся в Неаполь, где стал жертвой нападения, вероятно подстроенного его недругами из Мальтийского ордена. Ему сильно изуродовали лицо. Позднее, он еще раз попал в тюрьму в городе Порто-Эрколе, куда перебрался из Неаполя, на сей раз по ошибке. Когда его выпустили, он заболел малярией и умер. Это случилось 18 июля 1610 года, художнику было 37 лет.



   Пришлось сидеть в тюрьме и знаменитому французскому мастеру Гюставу Курбе (1819 – 1877). Он получил шесть месяцев заключения и штраф в 500 франков за участие в уничтожении Вандомской колонны. Курбе поддерживал радикальные идеи Парижской Коммуны, а в тюрьму попал после того, как в мае 1871 года Коммуна была утоплена в крови. Уже после того, как он отбыл наказание, маршал Мак-Магон, который пришел к власти во Франции в 1873 году приказал возобновить расследование.
Курбе, опасаясь нового ареста, бежал за границу, и остаток жизни провел в Швейцарии. В результате нового судебного разбирательства на него наложили штраф в 323000 фунтов, а все картины, остававшиеся во Франции конфисковали и продали с молотка.
      Впрочем, это было по большей части политическое дело, и Курбе, разумеется, не преступник, а жертва политических репрессий. Хотя Вандомскую колонну, разрушенную коммунарами как символ тиранической власти, все же жалко, как и любой исторический памятник, который попадается под горячую руку революционерам.


     Несколько раз пришлось побывать в тюрьме и знаменитому представителю наивного искусства, французскому художнику Анри Руссо (1844 – 1910), которого иногда еще называют Таможенник Руссо, поскольку некоторое время он действительно служил на таможне. Это были небольшие сроки заключения за несерьезные с точки зрения закона проступки. Первый раз его арестовали еще в ранней молодости, когда он служил клерком в юридической конторе, и хозяин уличил его в мелком воровстве из кассы. Чтобы получить снисхождение суда, Руссо даже записался добровольцем в армию, но перед тем, как отправиться в казармы, ему все равно пришлось месяц отсидеть в тюрьме. В 1904 году его арестовывали за неуплату долгов торговцу художественными принадлежностями, а в 1907 – привлекали к суду по обвинению в непредумышленном мошенничестве. Правда, в этот последний раз он отделался условным наказанием.


      Целый месяц провел в тюрьме знаменитый представитель австрийского экспрессионизма Эгон Шиле (1890 – 1918). Обвинение по современным меркам было довольно серьезным: развращение малолетних и распространение порнографии. Под порнографией понимались его собственные картины и рисунки, 125 его работ были конфискованы, а одна картина даже публично сожжена. Дело происходило в небольшом провинциальном городке, где само присутствие Шиле с любовницей воспринималось как вызов обществу. А предпочтения художника, когда он приглашал в свою мастерскую девочек-подростков, которые, о, ужас, позировали обнаженными (Шиле очень любил писать еще несформировавшееся женское тело), воспринимались местными жителями как ужасный криминал. К счастью, обвинение в совращении малолетних доказано не было, художника выпустили из тюрьмы, и он счел за благо полностью изменить образ жизни. Шиле уехал в Вену, расстался с любовницей, женился на девушке из приличной семьи и несколько изменил тематику своих картин.

   Конечно, художники иногда оказываются по ту сторону закона, но вряд ли кого-то из них можно назвать настоящими преступниками. Это, по большей части, люди, живущие своим творчеством и обуреваемые страстями, которые они не всегда в состоянии сдержать. В реальной жизни художники очень часто бывают наивны и беспечны, и если рядом не оказывается друзей или близких, готовых помочь, то они попадают во всякие неприятности. Пожалуй, есть только одна криминальная история, в которой художник действительно сознательно пошел на целую серию самых страшных преступлений.

     Дело было в Японии в январе 1948 года. Некий человек вошел в отделение «Империал-банка Шиинимаки» и направился в кабинет управляющего. Незнакомец представился врачом из некоей официальной организации, и заявил, что по требованию американских оккупационных властей все сотрудники банка должны принять лекарственный препарат для профилактики дизентерии. После того, как пятнадцать служащих банка выпили непонятную микстуру, которую так называемый доктор принес с собой, двенадцать из них умерли сразу, а еще у троих начались судороги, и они корчились на полу в страшных муках. Впоследствии их все же удалось спасти. Псевдоврач забрал из кабинета управляющего около 400 долларов и спокойно покинул здание банка.
   Дело было поручено инспектору Охори из токийского отдела полиции, и он с изумлением обнаружил, что подобных случаев было несколько. За несколько месяцев до этого преступления тоже некий неизвестный врач отравил персонал банка «Ясуда», заставив людей принять цианистый калий. К счастью, раствор яда оказался недостаточно сильным, и все остались живы. Был еще один эпизод, когда в другом банке тот же самый человек пытался навязать управляющему лекарство от дизентерии, но тот проявил бдительность, и псевдоврач сбежал. Об этом инциденте даже не сообщали в полицию. В общем, следователь понял, что у него намечается серия сходных преступлений.
   Через визитную карточку, которую псевдоврач предъявлял своим жертвам, сыщикам удалось выйти на след подозреваемого. Для этого пришлось проверить более сотни людей, но в результате этой кропотливой работы остался всего один подходящий человек – художник Садимаха Хирасава. Он подходил под описание предполагаемого преступника, некоторые из сотрудников банка его опознали, кроме того, он никогда не был богат, но неожиданно у него появились деньги.
   Сначала сыщики не могли поверить, что такой известный творческий человек, глава художественной ассоциации, мог пойти на подобные чудовищные преступления, тем более что Хирасава все отрицал. Но следователю удалось несколько раз уличить его во лжи, и, в конце концов, Хирасава сам признался в совершении массового убийства в банке.
   Позднее, на суде многие не верили, что такое возможно, да и сам обвиняемый все отрицал, заявив, что признание из него выбили под пытками. Его приговорили к смертной казни, но потом заменили ее пожизненным заключением. Хирасава провел в тюрьме 38 лет и умер в 1987 году в тюремной больнице от пневмонии. Ему было 95 лет. Если он действительно был убийцей, то это единственный подобный случай в мировой истории искусства. Но возможно, что это действительно была ошибка, и в таком случае тайна этих преступлений так и осталась неразгаданной, а невинный человек оказался такой же жертвой неизвестного преступника, как и погибшие люди.

   В Советском Союзе столкновение художников с законом чаще всего имело политический характер, это были не уголовные дела, а репрессии, как бы все это не представляли власти. Многие художники-нонконформисы преследовались за тунеядство, поскольку, не будучи членами Союза художников, не могли заниматься только свободным творчеством, а законы обходили, устраиваясь дворниками или истопниками. «Бульдозерная» и прочие альтернативные выставки порождали обвинения в хулиганстве и т.д. Но всем было ясно, что власть боролась не с нарушениями закона, а с нарушителями, в которых видела врагов режима.

   Но случались в советское время и совершенно невероятные истории со счастливым концом. Такие, например, как история художника Степана Дудника (1913(1914?) – 1996). Он родился в 1913(или в 19140 году, рано остался сиротой и в тяжелые годы гражданской войны стал воровать. К 18 годам за плечами у Дудника было уже изрядное количество арестов, отсидок и побегов. Даже имя это было не настоящим, он стал Дудником, украв профсоюзный билет у какого-то парня с похожей внешностью.
    В 1931 году Дудник попал на строительство Беломорско-Балтийского канала, за свой ударный труд заслужил досрочное освобождение, а, главное, в лагере его представили Максиму Горькому и Александру Родченко, которые приехали посмотреть на строительство, чтобы впоследствии выпустить книгу «История Беломорско-Балтийского канала имени Сталина», прославляющую новый социалистический строй. Талант Дудника заметили, ему обещали всяческую поддержку, в том числе и финансовую. И в 1934 году бывший вор, а ныне студент Художественной академии присутствовал на знаменитом Съезде писателей и делал карандашные зарисовки делегатов для Литературного музея.
        Академию он закончил в 1943 году, причем его дипломной работой было масштабное полотно «Штаб революции в Смольном».
Впоследствии он очень часто писал картины на темы, связанные с историей СССР, портреты людей труда или героев страны, и его творческая жизнь сложилась вполне удачно.
Случались в истории и такие чудеса.