Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ



Однажды голливудская звезда Грета Гарбо выговаривала фотографу по поводу неудачных на её взгляд снимков:
- Не пойму, в чём дело? В последний раз вы так удачно меня сфотографировали, а сейчас я просто сама на себя не похожа. Что случилось?
- Не забывайте, моя божественная, что тогда я был на целых пятнадцать лет моложе, - галантно ответил фотограф.

ЖЕНЩИНЫ В ИСТОРИИ И ИСКУССТВЕ

ИСТОРИЯ ПЕНЕЛОПЫ БУТБИ
Часть 2.

Ашбурн-Холл в конце 18 в.

К сожалению портрет Пенелопы Бутби оказался одной из последних значительных работ, созданных Джошуа Рейнольдсом. Через несколько месяцев после его окончания художник практически полностью потерял зрение и утратил возможность заниматься живописью. Он умер через 4 года, в феврале 1792 года, возрасте 69 лет от рака печени. Вероятно Пенелопа очень сильно расстроилась бы, если бы узнала о его смерти, но судьбе было угодно распорядиться так, что это старый художник пережил свою маленькую модель.

Джозеф Райт. Портрет Эразма Дарвина

И в наши дни случается, что единственный долгожданный и обожаемый ребёнок заболевает неизлечимой болезнью, и никакие усилия современной медицины не могут его спасти. Пенелопа Бутби заболела всего за месяц до своего шестого дня рождения, и буквально сгорела за каких-то пару недель. Началось всё с небольшой головной боли в левой части головы, затем последовали периодическая рвота и приступы сонливости. Девочку лечил друг её отца местный врач Эразм Дарвин (дед Чарльза Дарвина), но сделать ничего не смог. Он поставил ей диагноз гидроцефалия (водянка головного мозга). Современные исследователи, впрочем, выдвигают другие версии, предполагая у девочки энцефалит, менингит либо какие-то генетические отклонения. У меня, впрочем, есть предположение, что ребенок мог и как-то травмировать голову, а потом ничего не сказать родителям, боясь их огорчить.

Джозеф Райт. Портрет сэра Брука Бутби

Вообще Пенелопа была, как бы это сейчас сказали, настоящая девочка-девочка. Она любила новые красивые платьица и играть в куклы, с удовольствием ходила в церковь со своей мамой и никогда не ложилась спать, пока домой не вернется её отец. Его она каждый раз ждала возле усадебных ворот, а после непременно сидела у него на коленях. Она обещала вырасти в очаровательную молодую леди, образованную, утонченную и с идеальным характером, которая непременно удачно вышла бы замуж и одарила своих родителей прелестными внуками. Но увы…
Пенелопа Бутби была похоронена в церкви Святого Освальда в Ашборне 20 марта 1791 года. Согласно местной легенде, её гроб несли шесть девочек, в сопровождении шести мальчиков, которые держали над ними зонтики, чтобы укрыть от шедшего в это время дождя. (Как известно, дождь на похоронах – верный знак, что из этого мира ушла чистая невинная душа).
Брак родителей Пенелопы распался, как это часто бывает когда семья переживает такую трагедию. После похорон её мать Сюзанна вернулась в дом своих родителей в Хэмпшире. Перед смертью она завещала похоронить себя под девичьей фамилией, а не под фамилией супруга. В завещании она оставила 100 фунтов стерлингов «медсестре моей любимой ребёнка» и завещала свои украшения, прядь волос Пенелопы и экземпляр книги сонетов своего мужа, посвященных Пенелопе, своему брату.

Томас Бэнкс. Надгробие Пенелопы Бутби.

Отец Пенелопы остался в своем осиротевшие доме и стал устраивать своеобразный мемориал памяти любимой и единственной дочери. Он вообще был очень интересным человеком и даже по меркам Англии, где джентльмен-оригинал не является чем-то особенным, считался весьма оригинальной личностью. Он знал несколько иностранных языков, был поэтом и переводчиком, писал эссе на разные темы и увлекался философией французских просветителей. Видимо и Пенелопу он воспитывал в соответствии с этими принципами в любви, не наказывая и заставляя, но осторожно направляя, сообразуясь с личными склонностями ребенка.
Сначала сэр Брук заказал надгробие для могилы дочери у скульптора Томаса Бэнкса. Мастер представил фигуру Пенелопы в натуральную величину. Кажется, что девочка спит на боку, положив под голову руки. Скульптура сочетает в себе романтическую чувственность с искренностью, и, как известно из свидетельств тех, кто ее видел, даже сейчас оказывает сильное воздействие на посетителей церкви святого Освальда в поместье Ашбурн. Памятник изготовлен из каррарского мрамора, на нём надписи на английском, итальянском, латинском и французском языках, взятые из Библии, Катулла, Петрарки и Руссо.
По воспоминаниям дочери Томаса Бэнкса, сэр Брук Бутби каждый день приходил в мастерскую скульптора, чтобы посмотреть, как идёт работа, и часто плакал над ещё неоконченной скульптурой. Долгое время надгробный памятник Пенелопы хранился в деревянном футляре, закрытом от постороннего взгляда. Вероятнее всего, это было сделано по личной просьбе сэра Брука.

Иоганн Генрих Фюсли. Апофеоз Пенелопы Бутби

Позднее, в 1792 году сэр Брук заказал ещё одну картину, посвященную Пенелопе, на сей раз у художника Иоганна Генриха Фюсли. Это произведение называется «Апофеоз Пенелопы Бутби», и представляет как Ангел уносит душу девочки на небеса. Художник был давно знаком с Бутби, который в прошлом даже приобрёл версию его известной картины «Ночной кошмар», созданную в 1781 году.
Работа Фюсли считается не очень удачной, однако, скорее всего его оправдывает срочность заказа и то, что сюжетная сторона картины скорее всего была жёстко регламентирована заказчиком. Из чисто технических огрехов обычно указывается, что крылья ангела не находятся точно на его спине. Кроме того, очевидно, что весьма неубедительно показан возраст девочки, которая на картине выглядит, скорее как взрослая женщина маленького роста. Аллегорические детали полотна — лежащая погребальная урна и парящая в воздухе большая бабочка (символы смерти, скоротечного характера жизни человека и воскресения из мёртвых) считаются чрезмерно наивными. Но я предполагаю, что и желание представить девочку уже взрослой, и вся символика исходили непосредственно от самого Бутби. Кстати искусствоведы отмечают также, что художник использовал рискованную вертикальную композицию, подобную его новаторской картине «Смерть Дидоны».
В 1796 году Бутби опубликовал книгу сонетов «Sorrows Sacred to the Memory of Penelope», это был его личный памятник умершей дочери. Кстати, в целом, отзывы современников на уровень стихов в сборнике были вполне благожелательными.
В конце концов, сэр Брук Бутби практически полностью разорился. Видимо потеря дочери и разлад с женой способствовали началу серьезной депрессии, имением он уже больше не мог и не хотел заниматься. В конце концов это был дом Пенелопы, где все напоминало о ней.
В 1814 году Ашборн Холл был сдан в аренду, а сам сэр Брук Бутби уехал по Францию и поселился в Булони. Он умер в 1824 году, пережив Пенелопу более, чем на тридцать лет.

Продолжение следует…

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

        Хотя лекции немецкого химика Роберта Бунзена были очень интересными, многие студенты прогуливали и их, предпочитая более увлекательные занятия. Поэтому в конце каждого семестра на экзамен к профессору приходили совершенно незнакомые ему молодые люди.
         - Что-то я вас не припомню, - сказал Бунзен одному из незнакомцев, пришедших на экзамен.
         - И я вас, господин профессор, - нашелся студент, - а все потому, что я сидел за колонной. Между нами говоря, ее место явно не в аудитории.
         - Возможно, что и так, - задумчиво согласился Бунзен. - Но никогда бы не догадался, что за этой колонной умещается столько людей!

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ЛИЧНОСТИ

БЕЗУМИЕ ВАСИЛИЯ ВЕРЕЩАГИНА
Часть 28. Послесловие.
      Начну с того, что, когда я затевала историю с Василием Верещагиным, то даже не предполагала, что его жизнь настолько сильно отличалась от типичной биографии среднестатистического русского художника его поколения. Обычно такая биография вполне умещается в несколько строк биографического словаря (родился-учился-женился/завел любовницу-совершил пару путешествий: в Европу для завершения образования и по родной стране в поисках вдохновения-преподавал-умер). После этого биография плавно перетекает в каталог и сводится к перечислению различных законченных и незаконченных работ, к описанию выставок и к высказываниям критиков и искусствоведов по поводу творчества художника N.
     Но вот с Василием Верещагиным все получилось совершенно иначе. И его жизнь совершенно невозможно свести к сухим строкам каталога или словаря. Слишком уж масштабной и своеобразной была эта личность. И многие его поступки до сих пор до конца объяснить невозможно. В свое время мне попалось несколько психиатрических текстов, где особенности творчества Верещагина пытались свести к определённым формам психического расстройства, в частности, объявить его некрофилом:
      «…Многих задевала отстраненно-исследовательская позиция Верещагина: он наблюдал ужасы войны, прилежно фиксировал их и, возможно, получал от процесса тайное удовольствие. Верещагин – первый отечественный некрореалист, совсем явный некрофил… В конце концов, Верещагин достиг того, к чему неосознанно стремился, - погиб, утонул во время русско-японской войны…»
      Но приведенный выше отрывок при всей внешней правдоподобности версии об очевидных психических отклонениях художника-некрофила, все-таки грешит некоторыми натяжками. Вероятно, если художник-реалист пишет военные сцены, то в любом случае он попытается максимально натуралистично изобразить и смерть в том числе, поскольку она является неизменной спутницей любых военных действий.
      С другой стороны, если искать в натурализме сладострастие по отношению к не самым приятным сторонам человеческого существования, то к некрофилам стоит отнести и всех, кто, начиная с эпохи раннего итальянского ренессанса писал  сцены казней и мученичеств святых, включая и классические эпизоды евангелического цикла (Бичевание Христа, Распятие Христа, Погребение Христа и т.п.)
      Верещагин не романтизировал войну, герои его полотен не имели обыкновения умирать красиво и картинно, они умирали именно так, как это происходит в реальности, а это, увы, совсем не выглядит эстетично. Но, между прочим, именно это отсутствие романтики смерти и ставили ему в укор официальные критики и члены Императорской семьи. Именно поэтому, многим казалось, что Верещагин не прославляет подвиги русского оружия, а издевается над армией, солдатами и командирами.
      Иногда под некрофилией Верещагина подразумевают «влечение ко всему мертвому, нездоровому, страсть изображать живое неживым». Некоторые исследователи вспоминают, что в семье художника были случаи самоубийств, и что его интерес к смерти мог иметь корни в не совсем здоровой наследственности.
Но все-таки, на мой взгляд, Верещагин интересовался темой смерти нисколько не больше, чем в наше время обычный нормальный человек, время от времени смотрящий по телевизору новости, очередной триллер или боевик.
      И если говорить о личности Василия Верещагина, то меня гораздо больше угнетали другие его поступки. В советское время при характеристике того или иного исторического персонажа недобросовестные биографы иногда использовали идиотскую формулировку «он был продукт своей эпохи». Так вот Верещагин именно что был «продукт своей эпохи», человек сформировавшийся в эпоху крепостного права в среде, где гендерные и социальные роли были жестко регламентированы.
      В его мире женщине отводилась роль пассивная и подчиненная. Верещагин, конечно, как человек вполне прогрессивных взглядов, одобрял систему женского образования, он любил жену (жен) и детей. И при этом, действуя по принципу «я мужчина, я сам все решаю», отправился в свое финальное путешествие, оставив семью без денег и перспектив. И его супруга даже права не имела возражать или вообще высказывать свое мнение по этому поводу. Верещагин вообще совершенно ни о чем не задумываясь, оставлял своих женщин надолго одних, при этом предполагая, что они будут терпеливо его дожидаться из дальних интересных путешествий и не будут предъявлять никаких претензий.
      Возможно именно поэтому он оба раза выбирал в спутницы женщин гораздо младше себя по возрасту, ведь ими было проще манипулировать. В первом браке Елизавета Кондратьевна оказалась более независимой и самостоятельной, все-таки она выросла в центре Европы, поэтому отношения не сложились. Похоже, что неосознанно, она отомстила мужу за невнимание самым чувствительным для него способом – завела свою независимую от него личную жизнь, пусть даже это выражалось в смене любовников.
      Лидия Васильевна с кротостью приняла все выкрутасы Василия Васильевича: и поездку с маленьким ребенком по северным рекам, постоянные отлучки мужа, длившиеся иногда более года, и отсутствие денег для нормальной жизни иногда из-за его принципов, а иногда по причине банальной житейской глупости, и необходимость жить на окраине Москвы в недостроенном доме в окружении маргинальных соседей.
      В итоге он погиб, оставив ей троих малолетних детей, долги и целую мастерскую недописанных картин, которые ей нужно было продавать, чтобы как-то выжить. Лидия Васильевна как могла старалась выжить (вероятно, это одна из главных проблем женщин, которые предпочитают в своей жизни опираться на крепкое мужское плечо) после гибели мужа.
      Его откровенно героическая смерть оказалась неплохой рекламой (как это цинично не звучит), посмертную выставку Верещагина правительство с подачи императора выкупило за 100000 рублей (между прочим, американский миллионер Крейн давал за нее вдове в десять раз больше и не в рублях, а в долларах, но ведь Вас.Вас. мечтал, чтобы его творческое наследие оставалось в России…) Николай II назначил вдове и ее детям пенсию в  1000 рублей в год (сначала была озвучена сумма в 2400, но потом решили сэкономить: кризис, знаете ли…)
      Лидия Васильевна предлагала правительству выкупить и дом-мастерскую Верещагина в Нижних Котлах для устройства там музея, но на это уже не согласились, все-таки Верещагин по-прежнему оставался для властей фигурой достаточно спорной. Никто из коллег по цеху тоже не решился купить прекрасно оборудованную мастерскую художника, все-таки она находилась на слишком глухой московской окраине. Так что вдове пришлось продать дом и участок местному фабриканту К.К.Веберу, который разобрал все постройки и использовал доски и бревна как строительный материал.
      Сама Лидия Васильевна с детьми переехала в небольшую съемную квартиру в центре Москвы, и постепенно ее начала одолевать депрессия. Она постоянно болела, у нее диагностировали неизлечимое заболевание (видимо, онкологическое), и в 1911 году она покончила с собой в клинике, по официальной версии, чтобы избежать дальнейших физических страданий. По другой версии причиной самоубийства Лидии Верещагиной все-таки была глубочайшая депрессия, справиться с которой в то время врачи не могли.
      Ее старшему сыну тогда было 19 лет, младшим дочерям – 15 и 13 соответственно. Их дальнейшая жизнь сложилась очень непросто, отчасти по причинам, общим для всех граждан Российской империи (война, революция и далее по списку), а отчасти и по чисто личным причинам.
    Сын художника Василий до революции получил юридическое образование. Во время первой мировой войны он пошел на фронт добровольцем (видимо, сказались отцовские гены), имел боевые награды. Затем он эмигрировал, и в начале двадцатых годов оказался в Чехословакии. Там он получил второе образование, стал инженером-путейцем и занимался строительством железных дорог и мостов. До конца жизни (он умер 1981 году) Василий Васильевич Верещагин-младший жил в Карловых Варах.    Он написал  книгу воспоминаний об отце, являющуюся теперь одним из основополагающих источников для исследователей и биографов художника. В 1970-е годы он  несколько раз приезжал в Россию, общался с искусствоведами и художниками. Те, кто знал Верещагина-сына лично, утверждали, что и внешне и своим неукротимым темпераментом он очень походил на отца. Но своих детей, судя по всему у него не было.
      Средняя дочь Василия Верещагин. Анна, умерла от тифа во время гражданской войны в возрасте около двадцати пяти лет. Ее младшая сестра Лидия вышла замуж и приняла фамилию мужа, став Лидией Филипповой. В 1930 году она умерла при родах. Ее новорожденного ребенка усыновила семья ее друзей семьи, супруги Плевако, дав ему свою фамилию, так что внук Василия Верещагина оказался Александром Сергеевичем Плевако. Приемный отец Александра Сергей Плевако – сын известного русского адвоката Федора Плевако. Александр Сергеевич Плевако, единственный потомок Василия Верещагина во втором поколении, стал журналистом, какое-то время он занимал ответственный пост на Центральном радио и телевидении.
      Что бы мне еще хотелось с казать о Василии Верещагине… Он был потрясающе интересным человеком, вероятно с ним было очень интересно общаться. Он умел великолепно рассказывать о своих путешествиях и приключениях. Он был действительно превосходным художником, который не вписался в свою эпоху, поскольку не имел никакого желания к морализаторству передвижников и к украшательству окружающего мира академистов. Я бы сказала, что он действительно был художником-репортером, который с потрясающим художественным вкусом фиксировал то, что видел на самом деле. А видел он немало. Возможно, он действительно был адреналиновым наркоманом, и именно в экстремальных военных ситуациях находил настоящий кайф. Поэтому он и не мог усидеть на одном месте, поэтому и тихие радости семейной жизни он мог выносить только весьма короткое время.
      Между прочим, как организатор выставок он даже опередил свое время, придумав сопровождать сухую академичную развеску картин по залам, созданием необычной атмосферы, задействовав не только глаза зрителей, но и их слух, обоняние и даже осязание, когда предлагал во время американских выставочных туров чай «из самоварина» в специальном шатре. По сути это была не просто выставка, это была акция, представляющая собой самостоятельное произведение искусства.
     Но вот на месте его жены лично я ни за что не хотела бы оказаться. Невозможно спокойно  жить рядом с человеком, который в любой момент, сидя за утренним чаем, может отложить газету и так, между прочим, сказать: «Знаешь, дорогая, тут война началась, так что я поеду, прогуляюсь, пожалуй. А то у меня вдохновение заканчивается… Денег нет? Не проблема, вот вернусь, напишу полсотни картин, съезжу в Америку, там на них большой спрос…»
      Но человек он был, конечно, необыкновенный…

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ЛИЧНОСТИ

БЕЗУМИЕ ВАСИЛИЯ ВЕРЕЩАГИНА
Часть 11. Балканы-2
      После истории с ранением, Василий Верещагин по-настоящему испугался, возможно, впервые в жизни, хотя и стремился не показать своего страха перед знакомыми:
       «…С хлороформом разрезали мне рану, и после очень трудных двух недель я начинаю немного поправляться. Так приготовился умереть, что просто не верится в возможность выздоровления, - авось…»
      Госпиталь, где лежал Верещагин удостоили своим посещением сначала румынская королева Елизавета, с которой художник не пожелал общаться, и демонстративно отвернулся к стенке, делая вид, что спит. А затем туда прибыл сам Александр II со свитой.        
       Скрыдлову император из собственных рук вручил Георгиевский крест, а Верещагину лишь сказал:
      - А у тебя уже есть, тебе не нужно.
      На что художник, который всегда демонстративно изображал, что его не интересуют все эти формальные почести и знаки отличия, почему-то жутко обиделся.
      В госпитале Верещагин пробыл около двух месяцев, и буквально сбежал оттуда, еще даже полностью не оправившись от раны. Похоже, что он уже просто изнемогал от столь длительного пребывания на одном месте, да еще и в беспомощном состоянии. К тому моменту, когда он вырвался на свободу, ставка главнокомандующего переместилась под Плевну, еще удерживаемую турками, на правый фланг расположения русских войск.
      Верхом Верещагин ехать еще не мог, поэтому он нанял фаэтон и приехал в армию как раз к третьему штурму Плевны. Военных торопили со взятием крепости, поскольку 30 августа были именины императора, и приближенные очень хотели преподнести Александру II такой подарок (как это типично для наше страны!). В итоге штурм оказался подготовлен очень плохо, и гибель огромного числа людей не принесла никаких результатов.
      Верещагину было очень тяжело все это наблюдать, а кроме того к общим мрачным впечатлением прибавилось и личное горе. На войне были два его младших брата, Сергей и Александр.Как раз во время третьего штурма Плевны, Сергей был убит, а Александр тяжело ранен.Сергей, который не имел офицерского чина и был вольноопределяющимся, служил ординарцем при Михаиле Скобелеве, он отличался невероятной храбростью, несколько раз был ранен, но возвращался в строй.
      Василий так и не смог выяснить, как погиб его любимый брат Сергей. Показания свидетелей разнились: одни утверждали, что Сергей Верещагин был зарублен шашкой, другие – что убит наповал пулей. Самой ужасной была третья версия, согласно которой Сергей был тяжело ранен, попал в плен, и там его замучили озверевшие башибузуки.
      Позднее Василий пытался найти тело брата среди сотен трупов русских солдат, которые несколько недель лежали непогребенные и разлагались под стенами Плевны, но Сергей Верещагин так и остался пропавшим без вести. Посмертно он был награжден Георгиевским крестом.
      Раненого Александра художник смог устроить в тот же госпиталь в Бухаресте, где лечился сам, и его смогли вылечить от ран. Позднее Александр Верещагин дослужился до генеральского чина. Оба младших брата Василия были творческими людьми: Сергей занимался рисованием, а Александр, хоть и считался в семье человеком практичным и прагматичным, стал военным писателем, оставив, в частности, воспоминания о войне на Балканах.
      Судя по всему, после очередной неудачи наших войск под Плевной, Василий Верещагин опять начал впадать в депрессию. К тому же жена постоянно упрекала его в своих письмах, что он ее бросил, и, вероятно, прозрачно намекала, что долго скучать одна, пока муж развлекается на войне, она не собирается. Художник как мог оправдывался:
      «…Не думай, пожалуйста, что мне весело здесь. Я просто не хочу пропустить то, что интересно и что, вероятно, в мою жизнь не придется больше увидеть…»
      К октябрю 1877 года Верещагин перебазировался под Шипку, где как раз начинались самые кровопролитные бои. Как обычно, он не только наблюдал, но и сам участвовал в сражениях:
      «…Только что воротился с Шипки. Хорошая позиция, нечего сказать: обстреливается с трех сторон и пулями, и гранатами, и бомбами. Скала Св.Николая, на которую турки лезли и уже влезли 5 сентября, с лепящимися на ней солдатами нашими имеет какой-то сказочный вид. Буквально живого места нет – где ни остановишься порисовать, всюду сыплются свинцовые гостинцы. Выбрал я себе укромное местечко в крайнем из трех домов, что стоят на позиции, сел на подоконник со стороны, защищенной от Лысой горы, справа; сел, думаю, пальба реже – авось не попадет. Только принялся рисовать… «Долину роз», как с грохотом граната в крышу! Обдало пылью, однако, думаю, врешь – дорисую. Через две минуты, новая граната – и меня и палитру с красками засыпало черепицею и землею. Нечего делать – домазал как попало и ушел от греха».
      После Шипки Верещагин перебрался в район Горного Дубняка к юго-западу от Плевны. Там он наблюдал целое поле убитых и изуродованных русских егерей, казнённых турками. Художник стал свидетелем обряда отпевания погибших перед их погребением, а позднее зафиксировал это зрелище в одной из самых известных картин своей«Балканской серии» («Побежденные. Панихида»).
      В боях за Шипку Верещагин состоял при авангардном отряде генерала А.П.Струкова, который позднее направился в сторону Адрианополя. Достигнув города, Струков созвал военный совет из старших офицеров, на который был приглашен и Верещагин. Основным вопросом, который обсуждали военные, заключался в том, брать город или нет. Опытные офицеры предлагали повременить и дождаться подхода дивизии Скобелева. Но из города к русским прибыл гонец, грек, который сообщил, что власти готовы сдать город без боя и даже вручить генералу символические ключи от города.
      На подходе к Адрианополю русских встречали как героев-освободителей, с хлебом-солью, цветами и крестным ходом, так что Струков начал склоняться к тому, чтобы войти в город. Однако Верещагин остановил генерала и решительно сказал ему:
      «- Александр Петрович, нам немыслимо входить в город.
        - Отчего?
        - Посмотрите на эти узкие улицы: всякий трусливый крик, всякий выстрел произведет панику; мы еще ничего, но орудия совсем застрянут, и не поворотишь ни одно…»
      Художник предложил разбить укреплённый лагерь в стратегически удобном месте, намётанным глазом выделив идеальный вариант – почти неприступную гору рядом с городом. В итоге, взятие Адрианополя прошло бескровно, хотя, кто знает, возможно, в городе действительно готовились провокации против русских.
      Генерал Струков взял на себя временное управление городом, а Верещагин при нем занимался пресечением случаев мародерства. В частности, он разогнал воров, которые тащили припасы из городских складов, навесил на них надежные замки и поставил охрану.
      Некоторое время спустя отряд Струкова выступил в сторону Константинополя, но когда русские практически достигли Босфора, остановившись в деревне Чаталджа, пришло сообщение о перемирии. Там Верещагин написал свои последние этюды, после чего решил, что его миссия окончена.
      Великий князь Николай Николаевич через управляющего канцелярией главнокомандующего Д.А.Скалона сообщил, что награждает Верещагина золотой шпагой за мужество и героизм, но художник, все еще обиженный на холодные слова императора, сказанные в госпитале, не пожелал принимать награду из рук члена царской семьи, вежливо поблагодарил и отправился на станцию, чтобы поскорее вернуться в Париж.
      Продолжение следует…

ЖЕНЩИНЫ В ИСТОРИИ И ИСКУССТВЕ

ИСТОРИЯ ДИАНЫ ДЕ ПУАТЬЕ.

Часть 2: ОТ ДОФИНА ДО КОРОЛЯ: НАЧАЛО ИСТОРИИ

          Впервые принца Генрих Орлеанский, второй сын короля Франциска I, увидел Диану де Пуатье в 1526 году, ей тогда было 26, а ему 7 лет. В 1520-х годах Диана была сначала придворной дамой королевы Клод, первой жены короля Франциска, затем матери короля Луизы Савойской, а позднее королевы Элеоноры, второй жены Франциска, так что ее присутствие при всех дворцовых мероприятиях было служебной обязанностью.
          Это было очень серьезное событие в жизни юного принца, поскольку его вместе с его старшим братом дофином Франциском отправляли заложником в Испанию вместо их отца короля Франциска. Присутствие французских принцев при испанском дворе должно было гарантировать выполнение Франциском условий Мадридского договора (король Франции отказывался от претензий на Италию, Фландрию и Артуа, отдавал Бургундию Карлу V, обещал жениться на сестре Карла Элеоноре и вернуть герцогу Шарлю де Бурбону все захваченные у него земли). Кстати, ситуация в отношениях между Францией и Испанией оказалась столь сложной, поскольку в битве при Павии французское войско было разбито, а сам король Франциск взят в плен своим давним недругом коннетаблем Шарлем де Бурбон.
    
          Как бы там ни было, но за проблемы своего отца был вынужден отвечать семилетний мальчик. Диана де Пуатье была в числе придворных дам, которые провожали принцев. Поддавшись порыву, она поцеловала Генриха на прощание. Скорее всего, это был именно порыв, она не могла не думать о том, что ее собственные дочери примерно одного возраста с юным принцем. И уж конечно, никакого расчета в этом поцелуе не было. Генрих тогда даже не был наследником, дофином Франции считался его старший брат. Но это спонтанное проявление доброты и сочувствия в конечном итоге и изменило всю будущую жизнь Дианы де Пуатье, жены сенешаля.
          Генрих не забыл этого поцелуя и прекрасного лица дамы, которая так ему сочувствовала. Может быть, это вспоминание помогло мальчику пережить все тяготы жизни пленника при испанском дворе. Вообще в те времена юные принцы часто оказывались заложниками во враждебном лагере, и можно представить, как это отражалось в конечном итоге на их психике (одним из таких юных пленников при турецком дворе был, например, небезызвестный Влад, сын Великого Господаря Валахии, из которого впоследствии получился один из самых жутких злодеев всех времен и народов, более известный под именем Дракула).
          Во Францию Генрих Орлеанский и его старший брат вернулись в 1529 году вместе со своей мачехой и новой королевой Франции Элеонорой Австрийской. По поводу свадьбы короля и возвращения принцев состоялись грандиозные празднества. Но перед этим мальчиков, старшему из которых было 12, а младшему – 11 лет, радостно приветствовал весь двор, в том числе и придворные дамы. Юный Генрих узнал среди них ту самую, что поцеловала его при отъезде, и понял, что она – это самое прекрасное, что он видел в своей жизни. И, вероятно, именно в тот самый момент мальчик влюбился в Диану де Пуатье, влюбился на всю оставшуюся жизнь.
          По случаю прибытия короля и новой королевы в Париж состоялся турнир, который прошел недалеко от Отеля Сен-Поль на улице Сен-Антуан. Помимо прочих рыцарей в турнире участвовали сам Франциск и оба его сына, а на трибунах на самых почетных местах восседали не только новоявленная королева Элеонора и вдовствующая королева Луиза Савойская, ее свекровь, но также официальная фаворитка короля Анна де Писле, герцогиня д`Этамп и тогда еще жена сенешала Диана де Пуатье.

          Юные принцы в этот день впервые показали свое умение владеть рыцарским оружием и знание традиций рыцарских поединков. Мальчики прекрасно помнили, что каждый из участников турнира перед тем, как вступить в бой, непременно должен поклониться даме, ради любви которой он и пришел сражаться.
          И вот Генрих Орлеанский ко всеобщему удивлению двора опустил свой штандарт перед Дианой де Пуатье. Современники утверждали, что тогда она даже и не догадывалась какие чувства вызывает у тинейджера. Однако, она явно была приятно удивлена и даже польщена таким вниманием принца.
          Рыцарский турнир завершился конкурсом красоты среди присутствующих дам. Прелести придворных красоток оценивали все кавалеры. Они проголосовали тайно, а затем герольд должен был объявить результаты. Бóльшая часть присутствующих была уверена, что победа гарантирована любовнице короля Анне де Писле. Однако, оказалось, что голоса разделились ровно пополам, и вторая половина была подана за Диану де Пуатье.
          Герцогиня д`Этамп была вне себя от гнева, заявив, что это просто невозможно, чтобы ее сравнивали с тридцатилетней старухой. С этого момента началась настоящая война двух дам, которая в дальнейшем оказала грандиозное влияние на судьбу Франции и даже Европы в целом.
        Вообще, по меркам того времени Диана де Пуатье действительно была уже в весьма солидном возрасте, с учетом того, что средняя продолжительность жизни тогда на самом деле не превышала тридцати лет. Но Диана относилась к сохранению и поддержанию своей красоты и физического здоровья очень вдумчиво, и создала настоящую оздоровительную систему, которая стала ее привычным образом жизни.
          Окружающие, которые не были в курсе этого, полагали, что поддерживать молодость и свежесть Диане помогают некие приворотные зелья, и только колдовством объясняли то, что она покорила принца, который был младше ее на двадцать лет.
          Но все было просто, и система оздоровления Дианы де Пуатье могла быть вполне доступной любой из ее современниц при наличии минимальной силы воли. Итак, ежедневный режим дня от Дианы де Пуатье:
·        Подъем в шесть утра;
·        Холодная ванна;
·        Двухчасовая верховая прогулка;
·        Легкий (!) завтрак;
·        Отдых в постели с восьми до полудня (можно заниматься чтением);
·        Обязательно (!): не использовать никакой косметики, поскольку она портит природную красоту.
      И никакого колдовства!

Продолжение следует…