Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ


Разносчик кофе в Париже. Гравюра 18 в.

Однажды французский литератор Бернар Фонтенель, будучи в очень преклонных годах, беседовал со своим врачом.
- Вам стоит отказаться от кофе, месье Фонтенель, - посоветовал писателю врач. – Разве вы не знаете, что кофе – это яд, а особенно в вашем возрасте.
- Я с вами, доктор, полностью согласен, - ответил Фонтенель, - но видите ли, этот яд действует очень медленно. Я его употребляю вот уже почти девяносто лет…

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ


Василий Топорков в роли Саввы Викентьевича Рябчикова в фильме "Испытание верности" (реж.И.Пырьев, 1954)

Однажды известный артист Василий Топорков лечился у зубного врача, и тот поставил ему золотую коронку. В благодарность Топорков дал своему дантисту билет на спектакль, в котором играл главную роль. Встретившись с врачом после спектакля, актёр спросил его о его впечатлениях.
- Очень неплохо, - ответил дантист, - из восьмого ряда в бинокль её можно увидеть…
- Кого – ее? – не понял артист.
- Как кого? Разумеется, коронку!

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ


Композитор Иоганнес Брамс несколько месяцев лечился на одном из самых известных немецких курортов. По окончании курса его врач в последний раз осмотрел пациента и спросил его:
- Всем ли вы довольны? Может быть, чего-нибудь не хватает?
- Благодарю вас, - учтиво ответил Брамс, - у меня все налицо. Все болезни, которые я привез с собой, я увожу и обратно.

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ


Однажды знаменитый итальянский тенор Беньямино Джильи попал в больницу, где ему решили срочно сделать операцию. Когда артиста привезли в операционную, перед тем, как дать ему наркоз, врач попросил его посчитать вслух. Джильи от волнения никак не мог сосредоточиться и начал считать невпопад:
- Один... Три... восемь...
- Пожалуйста, считайте более внимательно, - остановил его врач.
- Сеньор доктор, не забывайте, что я сейчас нахожусь в очень трудном положении, ведь со мною нет моего суфлёра, - ответил на это певец.

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ


Как-то раз английского хирурга Джозефа Листера среди ночи вызвал к себе один богатый пациент. Осмотрев его, Листер спросил:
- Надеюсь, вы написали завещание?
Пациент испуганно спросил:
- Неужели мое состояние таково, что я должен это сделать поскорее?
- Сейчас же вызовите адвоката и обоих сыновей!
- Я сделаю это, но скажите, доктор, неужели со мной все настолько плохо?
- Ваше состояние вообще не вызывает опасений, - усмехнулся Листер, - но я не хочу быть единственным глупцом, которого разбудили сегодня ночью просто из-за пустяка.

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ


Как-то раз к одному известному ленинградскому врачу пришел пациент, который жаловался на апатию, отсутствие аппетита, затяжные приступы меланхолии и прочие симптомы депрессии. Врач выслушал жалобы, внимательно обследовал больного и предложил ему радикальное средство от его проблем:
- Вам, батенька, будет достаточно читать рассказы писателя Михаила Зощенко три раза в день перед завтраком, обедом и ужином. И если у вас нет его книжки, то, несмотря на то, что произведения этого писателя под запретом, я готов рискнуть и во имя медицины одолжить вам его сборник из моей собственной библиотеки.
- Увы, - грустно улыбнулся пациент, - мне это не поможет. Я и есть Зощенко.

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ


Однажды, когда поэт Михаил Светлов лежал в больнице, его навестили друзья. Грустно улыбнувшись, он задал им вопрос:
- Знаете, какая разница между больницей и тюрьмой?
И сам на него ответил:
- Никакой! Но в тюрьме хоть знаешь свой срок!

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ


Однажды Александр Дюма был на обеде у известного парижского врача. Врач попросил писателя написать что-нибудь в его врачебную книгу отзывов. Дюма охотно согласился и написал следующее: "С тех пор как доктор Гисталь лечит целые семьи, следует ликвидировать больницы..."
Врач воскликнул:
- Вы мне льстите!
Тогда Дюма улыбнулся и дописал: "...и построить два кладбища".

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: СЮЖЕТЫ

АНТУАН ЖАН ГРО. БОНАПАРТ, ПОСЕЩАЮЩИЙ БОЛЬНЫХ ЧУМОЙ В ЯФФЕ. 1804
         Наполеон Бонапарт как никто понимал ценность пропаганды для победы в войне. Поэтому не удивительно, что его окружали целые толпы хроникеров, фиксировавших каждый его шаг, в числе которых были и художники. Кстати, для живописцев эта приближенность к императору впоследствии, при смене режимов, зачастую оказывалась большой проблемой. Но пока правил Наполеон, их карьеры шли в гору. Впрочем, истинный талант по достоинству оценивался при любом режиме.
       Одним из самых верных наполеоновских художников был Антуан Жан Гро, сближению которого с императором поспособствовало его близкое знакомство с Жозефиной Богарне. Позднее Гро даже был назначен ответственным за реквизицию произведений искусств и стал официальным художником режима.
         Гро ужасно хотелось отправиться вместе с армией Наполеона в Египетский поход в 1798 году, но по какой-то причине его не взяли. И когда он начал писать картину, посвященную самому драматическому эпизоду кампании, ему пришлось использовать документы, заметки и зарисовки, которые методично составлял барон Доминик Виван-Денон, египтолог, а позднее основатель и первый директор Лувра.
         Египетский поход Наполеона плавно перешел в экспансию на Ближний восток, которую обычно называют Сирийской кампанией, где император также собирался утвердить свое влияние, захватив в том числе и несколько ключевых портов. Одним из них была древняя Яффа, которая в настоящее время является частью Тель-Авива. В 1799 году Наполеон в результате шестидневной осады выбил из города защищавшие его турецкие войска. Но победа оказалась Пирровой, поскольку в городе свирепствовала чума, и значительная часть наполеоновских солдат и офицеров стала жертвой тотальной эпидемии. С конца 19 века Османская империя была одним из основных источников чумы, откуда зараза периодически распространялась и в Европу, и в Россию.
         Французы в общем-то сами были виноваты в том, что заразились. Не надо было так активно грабить город, в котором бушевала локальная вспышка болезни. Вероятно, эпидемия, накрывшая армию Наполеона, и стала одной из основных причин последующий неудач императора: безуспешного похода на Акру и бессмысленной осады города, которую пришлось в конце концов снять и отступить назад в Акру. А там местный лазарет был уже битком забит умирающими жертвами чумы.
        Изобразить эпизод, связанный с посещением Наполеоном лазарета, Гро вдохновила история о том, как император перед отъездом из Яффы лично зашел в чумное отделение госпиталя, чтобы успокоить армию, поддержать и утешить страдающих солдат. Согласно легенде, он даже прикоснулся к одному из больных со словами: «Смотри, ничего страшного», а выйдя из отделения сказал тем, кто посчитал его поступок опрометчивым: «Это был мой долг. Я – главнокомандующий».
         Итак, композиция картины четко разделена на две части, передний план занимает действие, происходящее внутри помещения лазарета, а задний план, на котором видны укрепленные холмы города с развевающимся на них французским триколором, отделен колоннадой. Сквозь арку в затененное помещение проникает неяркий свет, который выделяет яркие мундиры императора и его свиты, тем самым становясь символом надежды на выздоровление, которую приносит страждущим император, в какой-том мере уподобляемы в данном случае Спасителю.
Внутреннего дворик открыт, очертания дворца выделяются на фоне светлого облачного неба, где еще заметны клубы дыма от пожаров. Художник акцентирует внимание на двух деталях: минарет мечети указывает на некую духовную силу и подъем, а флаг Франции свидетельствует о героизме и силе французской армии. Каждый человек сам по себе слаб, но в составе армии он становится победителем.
       Сила экспрессии картины основана на двойном контрасте, усиливающем противоречия и придающем жесту Бонапарта еще большее значение. Первый контраст касается архитектуры и костюмов персонажей. Величию колоннад и витражных окон противопоставлена голая земля, покрытая убогими подстилками и соломой, где беспорядочно лежат умирающие. Почти обнаженные тела больных резко и прямолинейно контрастируют с блестящей формой высших офицеров и роскошными восточными одеяниями. Люди, подкошенные чумой, изображены с каким-то болезненным реализмом. А положение тела умирающего, стоящего на коленях справа, язвы которого лечит сирийский врач, подобно традиционному положению тела Христа в сценах Снятия с креста и Оплакивания.
         Второй контраст заключается в использовании художником световых эффектов. Передний план с больными художник затеняет, выделяя центральную группу военных. Тень находится там, где поселилась смерть.  Полуобнаженный персонаж, находящийся в самом центре переднего плана, похоже уже мертв. Человек слева все еще находит силы, чтобы приподняться и посмотреть лихорадочным взглядом на Бонапарта. В группе у правого края холста спящий или умерший персонаж покоится на руках своего товарища, почти ангельски прекрасного, который все еще одетого в свою форму.
         Один из самых любопытных героев картины – человек, сидящий лицом к зрителю, опирающийся на стиснутые кулаки, который, кажется, медитирует, не проявляя никакого интереса к тому, что происходит вокруг. За его спиной больные с умоляюще протянутыми руками просят хлеба.
Гро особо выделяет освещением три группы персонажей, как бы обозначая три уровня борьбы с эпидемией. Прежде всего, это расположенный слева богато одетый сириец, раздающий хлеб из корзины, которую держит его слуга. Справа это сирийский врач, который обрабатывает язвы умирающего больного, поддерживаемого помощником. Художник сочетает отточенность жестов с сосредоточенным выражением лица врача, подчеркивая таким образом его профессионализм.
         И, наконец, в центре, размещена группа, окружающая Бонапарта. Художнику удалось выделить императора из числа прочих персонажей. Именно к нему обращаются взгляды пациентов лазарета, тех, кто еще в состоянии передвигаться и реагировать на происходящее. Наполеон здесь фактически представлен как спаситель. Жест его руки, касающейся больного солдата, одновременно служит фактором божественного исцеления и благодарности за героическую жертву во имя Империи. Но этот жест и сам по себе героичен. Гро акцентирует внимание на то, что врач, который касается больного, сознавая опасность, оборачивает руку платком, а император протягивает к заражённому открытую руку без как-либо защиты. Причем он делает это совершенно сознательно, на что указывает перчатка, зажатая в его правой руке.
         Эта беспрецедентная храбрость и пренебрежение болезнью предполагает почти божественное происхождение Наполеона, который в отличие от всех прочих смертных не может быть заражен инфекцией, должна была дать солдатам надежду на скорое исцеление. У правого края холста за колонной находится самый загадочный персонаж картины – слепой с повязкой на лице, одетый в черное, который ощупью движется к Наполеону. У зрителя может сложиться ощущение, что он тоже хочет испытать на себе божественную силу императора и исцелиться уже от другой болезни – от своей слепоты.
         Гро подчеркивает контраст между Наполеоном и его спутниками. Слева и чуть позади императора, находится маршал Бессьер (которого художник недолюбливал) он брезгливо прикрывает свой нос, что создает почти комическое противопоставлении образу Бонапарта. За ним - доктор Деженетт пытается удержать Императора от контакта с заразным больным, что усиливает драматизм сцены.
Жест Бессьера, рука в перчатке Бонапарта, поднятая рука больного формируют первый треугольник, а еще три руки - Деженетта, защищающего Наполеона, самого Наполеона, который исцеляет, и больного – второй, подобный первому, создавая определенный ритм и фиксируя внимание зрителя.
         «Эта картина - истинный шедевр», - воскликнул Виван-Денон, впервые увидевший законченную работу. «Чумной барак в Яффе», как иногда называли картину, пользовался потрясающим успехом на парижском Салоне 1804 года. В честь Гро был организован грандиозный банкет с участием всех ведущих художников Франции того времени. В числе прочих там присутствовали Давид, Виван-Денон, Вьен, а также Жироде, который продекламировал восторженные строки в честь виновника торжества:
         "О Гро, где ты нашел столь яркий оттенок,
          который предлагает твоя пламенная палитра
          нашим околдованным взорам?"
         Именно «резкость и контрастность цвета делают картину столь выразительной и являются истинной ее сущностью», как позднее заявляли Делакруа и Жерико, большие поклонники таланта художника.
         Но я бы подчеркнула не художественную, а содержательную сторону полотна. Ведь Гро просто оставил нам инструкцию по локализации любой эпидемии. Он точно знал, что для этого нужен жесткий карантин (чумной лазарет, окруженный крепостными стенами), полноценное питание (сириец, раздающий хлеб), квалифицированная и своевременная медицинская помощь (врач-сириец с помощником) и, самое главное, позитивный настрой и надежда, которую для своих солдат олицетворяет бесстрашный Наполеон Бонапарт.
        P.S. При отступлении французских войск из Яффы больных чумой нельзя было эвакуировать, и потому в качестве «лекарства» им был дан яд. Причем, это сделали не сирийские и не французские врачи, которые наотрез отказались от подобного  coup de grâce (удара милосердия)...

ЖЕНЩИНЫ В ИСТОРИИ И ИСКУССТВЕ

БЕЗУМИЕ КАМИЛЛЫ КЛОДЕЛЬ
Часть 4.
Тревогу забила консьержка. Это она, еще в 1912 году, обратилась к брату Камиллы Полю Клоделю, рассказав, что с его сестрой творится что-то странное. То соседи видели Камиллу на помойке, где она подбирала какие-то остатки еды, то, наоборот не видели по нескольку недель, а когда она появлялась, то была изможденной и одетой в какие-то обноски. В ее мастерской жили десятки полуголодных кошек и валялись обломки ее скульптур, которые она методично уничтожала. С какого-то момента она вообще ни с кем не общается, перестает следить за собой, даже не меняет одежду и не расчёсывает волосы.
         Поль Клоделю было абсолютно ясно, что его старшая сестра сходит с ума, но сделать он ничего не может. Свою болезнь она не признает, и по-прежнему во всем винит Родена. Но сделать он ничего не может. Главой семьи на тот момент оставался отец Камиллы, который всегда защищал ее от нападок остальных родственников и позволял ей делать все, что заблагорассудится. Похоже, что пожилой и нездоровый человек полагал, что его старшая дочь, его любимица всего лишь проявляет таким образом свой артистический темперамент.
         Все радикально изменилось 2 марта 1913 года, когда Проспер Луи Клодель умер. Камилле о смерти отца не сказали, по официальной версии, чтобы не усугублять ее и без того нестабильное психическое состояние. Вместо этого Поль сразу же оформил документ о принудительном помещении сестры в психиатрическую клинику. Мать Камиллы, Луиза, без колебаний подписала бумагу, и 10 марта 1913 года за Камиллой Клодель приехала карета «скорой помощи» с парой дюжих санитаров, которые, взломав дверь ее квартиры, насильно отправили ее в лечебницу Виль-Эврар в Сен-Сен-Дени.
       Иногда утверждается, что Камилла все-таки дала согласие на лечение, но на самом деле это не так. Фактически ее похитили, силой увезли из дома и обрекли на мучительное угасание в течение следующих тридцати лет. Диагноз, который поставил ей доктор Мишо, ее сосед, кстати, гласил:
          «…Я, доктор Мишо, подтверждаю, что мадемуазель Камилла Клодель страдает от очень серьезных интеллектуальных расстройств; что она носит ветхую и грязную одежду; что она никогда не моется...; что она проводит свою жизнь, не выходя из дома, и не бывает на воздухе; что в течение нескольких месяцев она не выходила из дома днем, но среди ночи совершала редкие прогулки; что согласно ее письмам […] она все еще испытывает ужас по отношению к банде господина Родена…, что она воображает, что ее преследуют, что ее состояние уже опасно для нее, а из-за отсутствия ухода и порой даже еды также опасно и для ее соседей…»
         В общем, ей ставят диагноз шизофрения. В стране поднимается кампания в защиту Камиллы Клодель. Многие обвиняют ее семью в желании  избавиться от нее, или же только брата Поля, который якобы пытается уничтожить сестру из зависти к ее таланту.
         Врачи, обследовавшие Камиллу, старались убедить семью, что она не опасна, и вполне может жить вне стен клиники, но Клодели категорически отказываются ее принимать. В это время она пишет своем кузену:
         «…Стоило ли так много работать и иметь талант, чтобы получить за все такую ​​награду. Никогда ни копейки денег, и вся моя жизнь сплошное мучение. Оказавшись здесь, я лишилась всего, что делало меня счастливой, давало жизни смысл…»
         Но когда Камилле предлагали материалы для работы, она отказывалась брать в руки глину и инструменты. Она действительно больше ничего не могла и не хотела. Даже Роден пытался помочь своей бывшей подруге, он перевел значительную сумму денег, чтобы улучшить ее содержание в клинике, и даже отвел целый зал в своем отеле Бирон для ее работ. Но он умер в 1917 году, успев перед смертью жениться на верной Розе Бёре, но ничего не сделав для Камиллы. Клодель продолжала твердить, что ее семья в заговоре с Роденом заточила ее в больницу, чтобы завладеть ее наследством.
         Когда началась Первая мировая война, больных из Виль-Эврар перевели сначала в госпиталь Энгьен, а затем в больницу Мондеверг в Монфаве в Вокюзе, откуда она уже не вышла.
         После смерти Родена, Камилла переключила свою ненависть на мать. Периодически у нее возникали идеи отравления, и она даже отказывалась в лучшую палату, поскольку была убеждена, что там ее отравят, и  настаивала на том, чтобы самостоятельно готовить себе еду.
При этом интеллект ее более-менее сохранился, о чем свидетельствуют содержательные письма, которые она посылала Полю, а также другим корреспондентам. Но все-таки, было ясно, что это послания не совсем адекватного человека. Вот образец ее письма, адресованный доктору Мишо, который первым ее обследовал и поставил диагноз:
         «Доктор,
Возможно, вы не помните своего бывшего пациента и соседку, мадемуазель Клодель, которая была похищена из дома 13 марта 1913 года и доставлена в сумасшедший дом, откуда она никогда не сможет выйти. Прошло пять, а может и шесть лет, с того времени. как я страдала от этих ужасных мук, меня сначала доставили в сумасшедший дом Виль-Эврар, а затем оттуда в Монтдеверг близ Монфавета (Воклюз). Не нужно описывать, какими были мои страдания. Недавно я написал месье Адаму, адвокату, которому вы любезно порекомендовали меня и который однажды защищал меня с таким успехом; Я прошу его позаботиться обо мне. Но в этих обстоятельствах нам понадобится ваш совет, потому что вы - человек с большим опытом и, как доктор медицины, очень хорошо знаете этот вопрос. Поэтому, пожалуйста, поговорите со мной и с месье Адамом и подумайте, что вы могли бы сделать для меня. Со стороны моей семьи сделать ничего нельзя: под влиянием плохих людей моя мать, мой брат и моя сестра слушают только клевету обо мне. Меня упрекают (о ужасное преступление) в том, что я жила одна, проводила свою жизнь с кошками, за манию преследования! Именно на основании этих обвинений я была заключена в тюрьму на пять с половиной лет как преступница, лишена свободы, лишена пищи, огня и большинства основных удобств. Я объяснила мистеру Адаму в длинном письме другие причины, которые способствовали моему заключению, я прошу вас внимательно прочитать его, чтобы понять все подробности этого дела. мой брат и моя сестра слушают только клевету обо мне. Меня упрекают (о ужасное преступление) в том, что я жила одна, проводила свою жизнь с кошками, за манию преследования! Именно на основании этих обвинений я была заключена в тюрьму на пять с половиной лет как преступница, лишена свободы, лишена пищи, огня и большинства основных удобств. Я объяснила месье Адаму в длинном письме другие причины, которые способствовали моему заключению, пожалуйста, внимательно прочитайте его, чтобы понять все подробности этого дела. Мой брат и моя сестра слушают только клевету обо мне. Меня упрекают (о ужасное преступление) в том, что я жила одна, проводила свою жизнь с кошками, за манию преследования! Именно на основании этих обвинений я была заключена в тюрьму на пять с половиной лет как преступница, лишена свободы, лишена пищи, огня и большинства основных удобств. Я объяснила месье Адаму в длинном письме другие причины, которые способствовали моему заключению, пожалуйста, внимательно прочитайте его, чтобы понять все подробности этого дела. на основании этих обвинений я был заключена в тюрьму на пять с половиной лет как преступница, лишена свободы, лишен пищи, огня и большинства основных удобств. Я объяснила месье Адаму в длинном письме другие причины, которые способствовали моему заключению, пожалуйста, внимательно прочитайте его, чтобы понять все подробности этого дела. на основании этих обвинений я была заключена в тюрьму на пять с половиной лет как преступница, лишена свободы, лишена пищи, огня и большинства основных удобств. Я объяснил месье Адаму в длинном письме другие причины, которые способствовали моему заключению, пожалуйста, внимательно прочитайте его, чтобы понять все подробности этого дела.
Возможно, как врач, вы могли бы использовать свое влияние в мою пользу. В любом случае, если кто-то не захочет сразу дать мне свободу, я бы предпочла, чтобы меня перевели в Сальпетриер или в Сент-Анн, или в обычную больницу, куда вы можете прийти ко мне и освидетельствовать мое состояние. За меня платят 150 франков в месяц, и вы должны увидеть, как со мной обращаются, мои родители не заботятся обо мне, а лишь отвечают на мои жалобы полным молчанием, поэтому они заставляют меня делать то, что я не хочу. Это ужасно, когда меня бросают, я не могу устоять перед печалью, которая охватывает меня. Наконец, я надеюсь, что вы можете сделать что-то для меня, и понятно, что если у вас есть какие-то расходы, вы захотите возместить их, и я полностью возмещу вам…»
         Мать и сестры не навещали Камиллу, у нее бывал только брат, и еще два раза приезжала Джесси Липскомб с мужем, который много фотографировал. Впрочем, если в письмах к семье она высказывала какие-то просьбы, то деньги ей немедленно высылали. Монахини, присматривавшие за пациентами в клинике, описывали художницу апатичной, молчаливой и безучастной ко всему происходящему, прямой агрессии она никогда не проявляла.
         Она попала в клинику, когда ей было 48 лет, и ушла из жизни в 1943 году, 19 октября в возрасте 78 лет. Шла война, пациенты психиатрической клиники часто голодали, и на фоне общего истощения организма у Камиллы Клодель случился инсульт. Спасти ее не смогли (да и не особо старались).
    Принято осуждать ее семью, за то, что они постарались устраниться от проблем Камиллы и отказались забирать ее домой, практически похоронили ее заживо. Но современные психиатры, изучавшие историю болезни Камиллы, утверждают, что у нее действительно было очень тяжелое состояние. И речь шла вовсе не о «нервной депрессии», а о шизофрении с параноидным синдромом и затяжным течением. Ее характеризуют как «преследуемого преследователя», то есть такого больного, который, страдая бредом преследования, считает, что его хотят убить, с  целью самозащиты способен нанести вред окружающим вплоть до убийства. И семья, даже наняв ей сиделку и заперев в отдельной комнате, могла с ней не справиться.
         А что касается первопричины того, что случилось с Камиллой Клодель, то лично я склонна винить в ее трагедии, все-таки Родена. Но в меньшей степени за то, что он оказался обычной сво…, который пользовался девушкой, совратил ее, а потом бросил, а в том, что он оказался для нее отвратительным наставником. Он прекрасно знал, что Камилла гениальна, но совсем ничего не сделал, чтобы помочь ей расправить собственные крылья, а, наоборот, постарался сотворить из нее своего эпигона (возможно, конечно, и неосознанно). Ее индивидуальность, конечно. невозможно было окончательно уничтожить, но полностью реализовать свой творческий потенциал она так и не смогла. И вот когда Камилла Клодель это осознала, вероятно, она и начала крушить свои статуи и уничтожать, в конечном итоге, собственную личность.
         P.S. В том же 1864 году в России, в маленьком подмосковном Зарайске родилась Анна Семеновна Голубкина, гениальный скульптор и женщина с не менее драматичной судьбой и с не меньшими психическими проблемами. Год, что ли был такой…