Category: мода

Category was added automatically. Read all entries about "мода".

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ


Михаил Васильевич Остроградский в молодости

Выдающийся русский математик Михаил Васильевич Остроградский терпеть не мог модную одежду, но однажды портной все же уговорил его сшить новый костюм по самой последней моде.
- Я сделаю всё что необходимо, - уверял портной учёного, - ведь вы же не должны отставать от нынешнего времени.
На это Остроградский ответил:
- Скажите мне, любезный, а как же я буду за временем гнаться в таких узких штанах?

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: СЮЖЕТЫ

ШАПЕРОН, или КАК ПРАВИЛЬНО НОСИТЬ ПЛАЩ С КАПЮШОНОМ
Часть 2.


Как только мода на шапероны утвердилась в обществе, начали изобретать новые способы, как их носить. Придумали как минимум восемь вариантов:

1. Шлык и пелерину (корнетту и патту) связывали вместе в узел на макушке, так что получалось нечто, похожее на островерхий тюрбан. При этом обе части шаперона могли быть подняты вверх или же одна из них свисала на затылок, закрывая шею.

2. Пелерина опускалась вниз, ею оборачивали шею и специальной застёжкой прикрепляли к ленте-бурреле. А шлык-корнетта свободно свободно свисала сбоку или сзади.

3. Пелерину-патту завязывали на макушке на манер петушиного гребня, а корнетта опять-таки свободно свисала сбоку или со спины.

4. Наоборот, корнетту завязывали на макушке, а патту оставляли свободно висеть.
5. Патта свободно спускалась на затылок, в то время как длинную корнетту несколько раз обматывали вокруг шеи и закрепляли. Этот вариант был, вероятно, самым теплым, поэтому так шаперон использовали зимой, особенно при верховой езде. Считается, что именно так его носила Жанна д'Арк.

6. Представительский вариант. Если было необходимо предстать перед человеком более высокого ранга или присутствовать на церковной службе, то шаперон снимали и укладывали на плечо, так что патта свисала на спину, а корнетта — вперёд, на грудь

7. Итальянский вариант: Патту, сложенную пополам оставляли свисать сбоку

8. И, наконец, тюрбан. Шаперон обвязывали широкой лентой-бурреле, так, что получалось подобие восточного тюрбана.

И только крестьяне продолжали носить шаперон в его исконном варианте – капюшон на голове, а пелерина – на плечах. Тогда как даже прислуга аристократов и богачей предпочитала делать свои шапероны из шелка и носить из, укладывая по последней моде, принятой при соответствующем дворе. Впрочем, такие эффектные и «богатые» шапероны были, скорее, в моде у публики состоятельной, но не знатной, поскольку это был ещё один способ продемонстрировать всему миру своё благосостояние.

Рогир Ван дер Вейден. Портрет герцога Филиппа Доброго

А вот аристократия и даже королевские особы предпочитали более простой и строгий, но элегантный стиль.
В середине 15 века корнетта удлиняют настолько, что она спускается чуть ли не до земли, и тогда ее обматывают вокруг шеи на манер шарфа. На флорентийский шаперон, например, уходило до 9,5 метров самой дорогой ткани, камки или шёлка. Бурреле свивали в довольно толстый жгут, и либо как раньше оборачивали вокруг шаперона, либо же накручивали ещё несколько дополнительных слоев на шаперон, чтобы ещё больше увеличить его размер.
Бурреле в то время был отличным индикатором знатности - чем больше бурреле, тем выше его обладатель стоял на социальной лестнице. Но шаперон указывал не только на это.
Во Франции и Бургундии ношение шаперонов определённого цвета указывало на принадлежность человека к определённой политической партии — причём сами партии могли иногда носить имя «шаперонов». Так, участники парижского восстания 1356 года, направленного против дофина Карла, добивавшиеся французского трона для Карла Злого, короля Наварры, носили двуцветные шапероны, у которых красный цвет символизировал Париж, а голубой — Наварру. В 1379 граждане Гента восстали против Филиппа Смелого, герцога Бургундии, и знаком принадлежности к повстанцам было ношение белого шаперона. Белый шаперон в Париже также обозначал принадлежность к восставшим во время парижских беспорядков 1415 года.

Пизанелло. Мужской портрет

Во Флоренции 15 шапероны (по-итальянски «капуччи») выдавали принадлежность к республиканской партии, в тогда как их противники носили так называемые «придворные шляпы».
С начала 1480-х годах шаперон стал постепенно выходить из моды, хотя его продолжали носить горожане и купцы. Но это была уже более простая модификация без украшений с очень короткой лента-бурреле или вообще без нее.

Мастерская Маринуса ван Реймерсвале.Двое менял

К началу 16 века в Европе шаперон практически исчез, а вот его первоначальный вариант, худ, или короткая пелерина с капюшоном, остался в качестве удобной повседневной одежды в гардеробе крестьян, и особенно пастухов.

Лорд Сесил Берли

Ещё какое-то время собственно шаперон держался на плаву как часть церемониального облачения юристов, академиков и членов некоторых из рыцарских орденов (так, например, шаперон входил в орденское одеяние французских рыцарей Звезды). Но и в этих случаях он был уже достаточно скромных размеров, часто лишённый бурреле, и крепившийся к одежде на манер капюшона.
Дольше всего, примерно до 1520 года, мода на шаперон продержалась в Италии, но только в качестве головного убора для стариков.


Пизанелло. Видение святого Евстафия

P.S. А если подумать... В мире черт знает что тогда творилось: столетняя война, эпидемия чумы, народные волнения, смена правящих домов в ведущих европейских странах... А тут дискуссия, как правильно навернуть кусок ткани на голову...

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

      Однажды при дворе короля Франциска некая дама, высокая и статная, разглядывала великолепный гобелен, где весьма безыскусно изображена была охота Дианы с большой свитою нимф, коих платье отнюдь не скрывало ног; и вот дама, оборотясь к одной из своих подруг, тщедушной и низкорослой, сказала ей:
      - Эй, малютка, такая мода, право не про вас. Лихо бы вам пришлось, коли случилось бы выставить напоказ ваши ноги в этаких-то шлепанцах! Вы бы тогда и носа не посмели из дому высунуть, не то что мы, женщины высокие и стройные, чья походка легка и грациозна и кому ножку показать – только к собственной выгоде. Благодарите же время наше и нынешнюю моду на длинные юбки – я-то знаю, что вы прячете под ними каблуки в локоть  высотою, ни дать ни взять ходули или дубинки; ежели кому случится нужда в оружии, тут-то ваши ноги и пригодятся на то, чтобы, отпилив их у вас одну или обе, сражаться ими вместо палицы – то-то врагов бы наколотили!

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: ИСТОРИИ

АГНЕССА СОРЕЛЬ, ДАМА КРАСОТЫ или ПЕРВЫЙ СТИЛИСТ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

Часть 1.

         Если красоту иногда называют религией, то у нее должны быть свои священнослужители (модельеры, стилисты, визажисты и т.д.), свои священные тексты (модные журналы), а еще свои святые и пророки. Агнессу Сорель, любовницу французского короля Карла VII и законодательницу французской моды середины 15 века во всех ее проявлениях от косметики и прически до нарядов и стиля жизни, бесспорно следовало бы канонизировать.
         О начале ее истории практически ничего неизвестно, поскольку не осталось более-менее достоверных свидетельств о ранних годах жизни Агнессы. Родилась она примерно в 1422 году в городке Фромантен либо в Пикардии, либо в Турени (дело в том, что Фромантенов во Франции того времени было два). Ее отец – Жан Соро (Сорель), мать – Катрина де Менелей, оба – представители возможно не самых знатных и богатых, но вполне достойных и благородных старинных дворянских семей. У Агнессы было четверо братьев, и, судя по всему, она выросла в атмосфере всеобщего обожания, поскольку уже с раннего детства всем было ясно, что она обещает стать настоящей красавицей. Агнесса получила домашнее образование в имении матери Менелей-Монтиньи в Пикардии (так что и Фомантен, скорее всего был пикардийским), к тому же, судя по воспоминаниям современников, она вообще отличалась природным умом и живостьюхарактера.
         Когда ей исполнилось 15 лет, ее тетка пристроила ее ко двору королевы Неаполя и Сицилии Изабеллы Лотарингской в качестве фрейлины, что предполагало завершение ее образования и возможность войти в более высокие круги европейской аристократии. Как придворная дама она получала минимальное жалование в 10 ливров в года, тогда как другие фрейлины получали 15 ливров и более.


     
          Мужем королевы Изабеллы был король Рене, брат французского короля Карла VII. Так что не удивительно, что в конце концов Агнесса Сорель оказалась при дворе французского короля, в качестве придворной дамы его супруги, Марии Анжуйской.
         Это случилось в 1444 году, когда Агнессе было 22 года. Тогда она уже прекрасно осознавала собственную привлекательность, и потому дефилировала по дворцу в облегающих платьях,подчеркивающих  соблазнительныеизгиб ее фигуры, и с глубоким декольте, которое практически полностью обнажало ее грудь, чья форма признавалось современниками совершенной. Агнессе было глубоко плевать на осуждающие взгляды местных ханжей и моралистов. Какого черта, если природа дала ей великолепную фигуру и еще более великолепную грудь, она должна носить принятые в то время хламиды, которые все это богатство полностью скрывали.
         Трудно сказать, был ли у Агнессы какой-то расчет (она вполне была способна организовать подобную ситуацию со случайной встречей с королем), но очень скоро внимание на нее обратил сам король Карл VII. Он был, мягко говоря, не самым привлекательным мужчиной, к тому времени ему уже исполнилось 42 года, и он был старше Агнессы более, чем на 20 лет. На момент их встречи у короля был роман с другой придворной дамой, мадам де Жуайез, которая была страстно в него влюблена.
         Но явление прекрасной Агнессы полностью изменило планы короля, и с того момента его единственной целью стало желание затащить красавицу в постель. Мадам де Жуайез впала в депрессию, когда поняла, что Карл увлекся другой и не собирается к ней возвращаться. Она слегла от ревности и огорчения. Ее встревоженный супруг, который, разумеется у нее имелся, вызвал к ней придворного лекаря, и мадам де Жуайез было прописано некое лекарство, предназначенное именно для такого случая. Что именно она приняла, история умалчивает, но депрессия у бедняжки моментально прошла, и через две недели она уже стала любовницей господина де ля Тремуйя.
         Несколько дней Агнесса буквально дразнила короля. Когда при встрече он пытался заговорить с девицей о своих нежных чувствах, она сразу же убегала с испуганным видом, что распаляло его еще больше. Придворные шептались по углам, обсуждая, как сильно вздулись вены у него на висках, что было явным признаком неудовлетворенного желания. И вот однажды все заметили, что у Карла вполне обычный вид, и это свидетельствовало о том, что прекрасная Агнесса провела последнюю ночь отнюдь не в одиночестве.
         Все мужчины Франции, да и всей Европы страстно завидовали Карлу, ведь вАгнессу влюблялись все, кто ее когда-нибудь видел:
         - «Это была самая молодая и самая прекрасная среди всех женщин мира» (Жан Шартье);
         - «Да, безусловно, это была одна из самых красивых женщин, которых я когда-нибудь видел» (Оливье де ля Марш);
         - «Она, по правде говоря, была самой красивой среди всех современных ей молодых женщин» (автор Мартинийской летописи);
         - «Это была самая обаятельная женщина королевства» (Жан Леклерк);
         - «Аньес, прекрасная простушка - вот прозвище прекрасное ее,
              Ну а Краса Красот – нет имени прекрасней» (поэт Баиф)
         - «У неё самое прекрасное лицо, которое только можно увидеть на этом свете» (папа римский Пий II).
         Ее облик сохранили многочисленные портреты, которые с энтузиазмом писали ее современники, в частности, сам Жан Фуке. Судя по ним, Агнесса была блондинкой с темно-русыми волосами и очень бледной кожей, которую современники любили сравнивать с драгоценным мрамором. У нее были огромные голубые глаза, непропорциональные по отношению к чертам лица, и чтобы как-то все это сбалансировать, она выщипывала брови и сбривала волосы на лбу, чтобы сделать его более выпуклым. В то время вообще-то увеличение лба таким способом было требованием моды, пришедший из Флоренции, поскольку лоб у женщины считался эрогенной зоной, возбуждающей мужчин, но судя по всему, Агнесса следовала этой моде лишь потому, что считала ее подходящей лично для себя. Она предпочитала творить моду сама, но никогда не следовать ей слепо.
         На мой взгляд, лицо Агнессы все-таки далеко от совершенства: у нее не слишком правильный нос, слегка вздернутый и широковатый в нижней части, само лицо скорее круглое, нежели утонченное овальное или вытянутое. Шея тоже не кажется аристократической и лебединой, ее, вероятно, можно назвать крепкой. Рот неплохой формы, но губы тонковаты. Впрочем, сейчас мы можем судить о внешности Агнессы Сорель лишь по сохранившимся изображениям, а очень может быть, что ее оживленная мимика, улыбка, движение глаз, вполне компенсировали некоторую неправильность ее лица, придавая ей дополнительный шарм и создавая особый индивидуальный эталон красоты.
         Полагая свою красоту основным капиталом, Агнесса прилагала огромные усилия для того, чтобы ее сохранять и поддерживать. Вероятно, нельзя сказать, что Агнесса Сорель изобрела косметологию, но именно она сформировала целую систему ухода за внешностью.
        Ее утро начиналось с крема против морщин по секретному рецепту (слизь улитки, мозг кабана, помет козы, лепестки красных гвоздик и живые дождевые черви). Затем следовало наложение декоративной косметики по моде середины 15 века: тон для лица на основе муки и тертой каракатицы, что придавало коже модный алебастровый цвет, румяна и помада на основе лепестков мака, поскольку губы должны были быть как можно более ярко-красными. На ночь Агнесса делала пилинг лица с помощью особых мазей, а затем маску с медом для питания кожи. Кроме того для общего тонуса и поддержания красоты тела в целом она регулярно принимала ванны из молока ослицы.
         Агнесса постоянно изобретала новые фасоны одежды, что для того сугубо консервативного времени было исключительно смелым.Разумеется, ее модели прежде всего были созданы с учетом достоинств и особенностей именно ее фигуры. Она полностью отказалась от покрывал и просторных туник, а вместо этого начала носить длинные платья, сшитые по ее фигуре, с непременным декольте или с обнаженными плечами.Кроме того, она изобрела собственный вариант декольте, когда одна грудь была скрыта, а другая изящно обнажалась.
         Прическу Агнессы, как правило, венчала головокружительная пирамида, шлейф ее платья мог достигать восьми метров, а само платье непременно было окантовано дорогими мехами куницы или соболя. Агнесса ввела в моду рубашки из тонкого полотна и жемчужные ожерелья. Есть свидетельства, что она первой придумала украшать прическу бриллиантами, и вообще была первой дамой не королевской крови, которая начала носить бриллианты в огромных количествах. Она использовала драгоценности в немыслимых для того времени количествах, и все придворные дамы начали ей подражать (на радость мужьям и любовникам).

Продолжение следует…