Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

ЖЕНЩИНЫ В ИСТОРИИ И ИСКУССТВЕ

БЕЗУМИЕ ДЖОРДЖИИ О'КИФФ.
Часть 5. Таос

Мейбл Додж Луан (Лухан) была эксцентричной великосветской дамой, которая, сменив трёх или четырех мужей, и пройдя через несчётное количество любовных приключений как с мужчинами, так и с женщинами (одним из ее любовников был, например, журналист Джон Рид, который побывал в России в канун революции 1917 года и написал об этом книгу «Десять дней, которые потрясли мир»), обрела, наконец счастье в объятиях Тони Луана, индейца из штата Нью-Мексико. В конечном итоге, Мейбл купила в Таосе огромное полузаброшенное ранчо Призрака и начала реализовывать свою мечту – основала там своеобразную артистическую колонию для художников и литераторов (чтобы любовники и любовницы были всегда под рукой). Среди тех, кто переехал туда, был, например, и русский художник Николай Фешин (сейчас в тех краях работает его музей, который создала его дочь Ида Фешина).

Мейбл Додж Луан

Тони Луан

Первая поездка на ранчо Призрака оставила у Джорджии о'Кифф двоякое впечатление. Ее поразила местная природа, она по-настоящему влюбилась в пейзажи пустыни. К тому же она чувствовала, что устала от большого города, от непременного и постоянного общения с малознакомыми и неинтересными людьми, от небоскребов, электрического света и шума. Пустыня дала ей идеальную возможность для работы и восстановления душевных сил.

Джорджия о'Кифф. Фотография 1930-х гг.

Мейбл Додж Луан предоставила художнице отдельную студию. Из комнаты Джорджии открывался великолепный вид на горы Таос и на Мораду. Поначалу все складывалось превосходно. Но Луаны были людьми настолько раскрепощенными по части секса, что Джорджия, которая отнюдь не была наивной дебютанткой в этом отношении, чувствовала себя неловко в их обществе. В один из вечеров Мейбл и Тони затеяли игру в сексуальные фанты, и в итоге Джорджия оказалась в одной постели с ними обоими. На этот раз она буквально сбежала из Нью-Мексико назад в Нью-Йорк. Но места ее манили, и на следующее лето о'Кифф вернулась туда снова. В конечном итоге, в 1940 году она приобрела небольшое уединённое бунгало на территории ранчо Призрака.

Дом Джорджии о'Кифф на ранчо Призрака

Она обожала работать в пустыне. На ее картинах отражалось абсолютно все, что она видела вокруг. Горы, небо, красноватая земля и песок и даже кости животных были для нее неиссякаемым источником вдохновения. Эти работы принесли ей, наконец, подлинную славу и известность.

Джорджия о'Кифф. Пейзаж Черного места. 1930

О'Кифф почти каждый год работала в Нью-Мексико. Она рисовала камни, раковины и кости, которые сама собирала в пустыне, рисовала архитектуру близлежащих поселков и городков, рисовала причудливый местный ландшафт. Она была одиночкой по натуре, и компания для прогулок ей никогда не требовалась, но зато она ещё в 1929 году купила себе маленький форд, научилась его водить и совершала на нем долгие поездки по пустыне.

Джорджия о'Кифф. Череп коровы. Красный, белый, синий.

Джорджия часто признавалась в любви к ранчо Призрака и к северной части Нью-Мексико:
«...Такое прекрасное, нетронутое, одинокое, чувственное место, такая прекрасная часть того, что я называю «Далеким». Это место, которое я рисовала прежде… и сейчас должна сделать это снова…»

Джорджия о'Кифф. Красные холмы и белый цветок III.1940

Продолжение следует…

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: СЮЖЕТЫ

«ГАБРИЭЛЬ Д`ЭСТРЕ С СЕСТРОЙ»:
В ШАГЕ ОТ ФРАНЦУЗСКОЙ КОРОНЫ

         Некоторые весьма известные произведения искусства, казалось бы изученные со всех сторон, тем не менее по-прежнему весьма основательно хранят свои тайны, которые никак не могут быть окончательно и бесповоротно разрешены исследователями. Такой картиной, полной доселе неразгаданных тайн, является и «Габриэль д`Эстре с сестрой».
         В этой картине на первый взгляд кажется непонятным абсолютно все, но, тем не менее, начнем по порядку. Картина была написана в самом конце 16 века, предположительно в 1594 году, одним из художников школы Фонтенбло, чье имя не установлено. К школе Фонтенбло традиционно относят итальянских, французских и фламандских маньеристов, работавших при французском дворе в 1530-70-х гг. (первая школа Фонтенбло) и в 1590-1620-х гг. (вторая школа Фонтенбло). Портрет Габриэль д`Эстре считается довольно типичным для второй школы Фонтенбло, поскольку одним из излюбленных мотивов ее мастеров были эротические композиции с довольно запутанной иконографической символикой. К тому же тип изображения обнажённой дамы в ванной, который
появился во французском искусстве еще в середине 16 века, был очень популярен именно среди художников школы Фонтенбло, и существует несколько подобных вариантов двойного портрета сестер д`Эстре, самым значительным из которых считается тот, в котором обе девушки изображены анфас (в остальных сестра Габриэль показана со спины).
        В названии картины обозначены имена изображённых моделей: фаворитки Генриха IV Габриэли д`Эстре и ее сестры Жюльенны д`Эстре, герцогини де Виллар. Впрочем, если в личности блондинки, изображенной справа, никто не сомневается, это и есть прекрасная Габриэль, то девушка с более темными волосами, находящаяся слева вызывает большие вопросы. Помимо Жюльенны д`Эстре в ней опознавали Маргариту Наваррскую, первую жену короля Генриха IV, а также Анриетту д`Антрагэ, его будущую любовницу.
        Впрочем, девушки на картине явно имеют черты фамильного сходства, так что, скорее всего, это действительно сестры Габриэль и Жюльенна (но не обязательно, поскольку всего у Габриэль было шесть сестер и еще два брата). Семья д`Эстре традиционно отличалась изрядной свободой нравов. Бабушка Габриэль, мадам де ля Бурдезьер, была последовательно любовницей французского короля Франциска I, папы римского КлементаVII и императора Священной Римской империи, а по совместительству короля Испании Карла V.
        Мать Габриэли, Франсуаза Бабу де ля Бурдезьер в возрасте сорока восьми лет бросила свою семью, мужа Антуана д'Эстре и дочерей на выданье, и вместе со своим молодым любовником маркизом д`Аллегром отправилась в Иссуар в Оверни, где маркиз был губернатором. Через несколько лет их убили разгневанные горожане, и вполне в духе той малоцивилизованный эпохи, протащили обнажённые трупы своего губернатора и его любовницы по городу. Причем публику более всего заинтересовали модные косы на интимом месте дамы, в которые она вплетала разноцветные ленты:
        «…Слышал я о другой красивой и достойной даме, у которой волосы эти были настолько длинны, что она заплетала их, накручивая на шнурки или ленты пунцового либо другого цвета, завивая таким образом, точно букли на парике, а потом прикрепляла к ляжкам и в подобном виде показывалась иногда мужу или любовнику; в другое же время, убедившись, что волосы крепко завиты, распускала эти косички и щеголяла густым курчавым руном, на какое не поскупилась природа.
      Сами понимаете, сколько во всем этом было распущенности и бесстыдства: ведь дама не могла сама заниматься сей завивкою и, стало быть, препоручала это одной из своих горничных, самой приближенной; разумеется, подобное занятие возбуждало похоть во всех ее видах, какие только можно вообразить…»
        Когда Габриэли исполнилось 16 лет мать фактически продала ее в наложницы тогдашнему французскому королю Генриху III, ценой сделки были 6 тысяч экю, причем треть этой суммы осела в карманах посредника. По меркам того времени Габриэль бесспорно была необыкновенно хороша собой:
        «…Своей роскошной прической в виде косы, уложенной вокруг головы и украшенной оправленными в золото бриллиантами, она выгодно выделяла сь среди многих других дам. Хотя она носила платье из белого атласа, оно казалось серым по сравнению с природной белизной её тела. Глаза её небесно-голубого цвета блестели так, что трудно было определить, чего больше в них: сияния солнца или мерцания звёзд. Лицо её было гладким и светящимся, точно драгоценная жемчужина чистой воды. У неё были соболиные, темного цвета, изогнутые брови, слегка вздёрнутый носик, рубинового цвета чувственные губы, прекраснейшая, точно выточенная из слоновой кости грудь, и руки, кожа которых могла сравниться лишь со свежестью лепестков роз и лилий, отличались таким совершенством пропорций, что казались шедевром, созданным природой…»
        Но, в общем, это была довольно хорошенькая блондинка, не слишком умная в целом, но весьма практичная, которая обожала мужчин, деньги и драгоценности (наверное, она первая подписалась бы под знаменитой фразой о лучших друзьях девушки) и была предана своей семье. Похоже, что она даже не очень расстроилась,  когда Генрих III достаточно быстро отослал ее (она напоминала ему его нелюбимую супругу Луизу Лотарингскую, а какой смысл иметь любовницу, похожую на жену), и она перешла к некоему богатому финансисту Заме (также за весьма круглую сумму, полученную ее матерью). Затем Габриэль сменила еще нескольких любовников (кардинал де Гиз, герцог де Лонгвиль и т.д.), пока ее последний кавалер, герцог де Бельгард в 1590 году (Габриэль уже 19 лет) не представил ее Генриху IV.
        Генрих Наваррский ей не понравился: маленького роста, неопрятный и постоянно пахнущий чесноком, а, самое, главное, его шансы на корону Франции были тогда еще не слишком определенными. Но Генрих был очарован и впал в настоящее безумие. Судя по всему, он вообще обожал именно такой тип женщин – статных блондинок с хорошей фигурой. С того самого момента все, что делал Беарнец имело одну цель – покорить прекрасную Габриэль.
      А сама Габриэль была влюблена в красавчика Роже де Бельгарда, и при любой возможности изменяла с ним королю. Роже старался быть осторожным и на рожон не лезть, хотя всевозможные пикантные истории из серии «она и двое ее любовников» (или возвращается король из командировки…) стали достоянием истории. В конце концов, Бельгард предпочел не делить любовницу с королем и к глубочайшему ее разочарованию вполне удачно женился.
        В 1594 году, когда скорее всего и был написан двойной портрет сестер д`Эстре, любовная история короля и его любовницы приближалась к апогею. Тогда по инициативе Генриха был расторгнут брак Габриэль и Николя д’Амерваль де Лианкура, который был заключен за три  года до этого по инициативе самого короля, которому нужно было срочно выдать любовницу замуж за человека, который не будет проявлять к ней сексуальный интерес. В том же году Габриэль родила Генриху сына Сезара. Эти два факта и легли в основу трактовки иконографии картины.
        Итак, перед нами две молодые дамы, обнаженные до пояса, которые находятся в мраморной ванне, бортики которой затянуты драпировками. Поскольку в 16 веке принимать ванну для гигиенических целей не было принято (считалось, что нахождение в теплой воде расширяет поры кожи, через которые в организм человека может проникнуть какая-нибудь зараза), предполагается, что ванна наполнена вином либо молоком, что тогда использовалось в косметических целях.
         Первое, что привлекает внимание зрителя – это интимный и довольно эротичный жест Жюльенны, которая двумя пальцами правой руки сжимает (щиплет) сосок Габриэли. Есть версия, что это намек на будущую беременность фаворитки короля, либо, наоборот, свидетельство того, что роды уже состоялись. В любом случае, этот жест имеет отношение к тайне рождения герцога Вандомского Сезара (которая, впрочем ни для кого во Франции тайной не была). Любопытно, что несмотря на то, что обе девицы фактически воспитывались при дворе Генриха III, где процветала однополая любовь во всех ее проявлениях, никто и никогда не заподозрил сестер д`Эстре в противоестественной любовной связи.
         Габриэль держит двумя пальцами левой руки золотое кольцо с темным камнем (сапфир в цвет ее глаз?). Кольцо, возможно, является символом верности в любви, а возможно, это реальное кольцо, преподнесенное королем своей любовнице на тайную помолвку.
         Еще один персонаж полотна – это дама в розовом платье, занимающаяся шитьем, которую мы видим на заднем плане сидящей рядом с камином и со столом, накрытым зеленым покрывалом. Над швеей находится небольшая картина, на которой изображен обнаженный мужчина, лица которого не видно. Обычно эта деталь трактуется как намек на личность отца ребенка Габриэль – Генриха IV. Дама, как предполагается, шьет или вышивает праздничную ленту для новорожденного сына Габриэль.
         Но существует и альтернативная версия трактовки иконографии картины. Многие обращают внимание на то, что кольцо Габриэли не надето на ее палец. В этом можно увидеть намек на то, что женой Генриха и, соответственно, королевой, Габриэли стать так и не удалось, поскольку она умерла за несколько дней до назначенной свадьбы. Ванна по этой версии символизирует смерть, поскольку известно, что перед кончиной фаворитки королевский врач Ла Ривьер велел поместить Габриэль в ванну, чтобы смягчить ее боли. Тогда дама, держащая Габриэль за сосок, действительно может быть Маргаритой Валуа, а ее жест означает, что Габриэль родила королю детей, а Маргарита нет. Или же это следующая любовница Генриха, Анриетта д`Антрагэ, а ее жест демонстрирует своего рода преемственность кадров в постели французского короля. Дама, занимающаяся шитьем на заднем плане, соответственно, шьет погребальный саван для Габриэль. В таком случае полотно должно быть датировано 1599 годом.
         Со смертью Габриэль на самом деле все было совсем не так просто и понятно. В любом случае смерть молодой женщины (тогда ей было всего 29 лет), пышущей здоровьем и ожидающей очередного ребенка после трех вполне благополучных предыдущих беременностей, не могла не показаться странной. Документы, ставшие достоянием историков, свидетельствуют о том, что в тот момент, когда Генрих обещал своей любовнице жениться на ней, и сделать ее детей законными наследниками (к тому моменту Габриель помимо Сезара родила Генриху еще одного сына Александра, дочь Екатерину Генриетту и ждала еще одного ребенка), он уже вел переговоры о женитьбе на племяннице папского легата Алессандро Медичи, Марии.
        Разумеется, основная версия причин смерти Габриэль – отравление, которое могли организовать люди из окружения короля, которых не устраивало усиливавшееся влияние клана д`Эстре и то. что король разоряет государственную казну, чтобы ублажить любовницу и е ненасытных родственников. Впрочем, с тем же успехом заказчиком убийства мог быть и сам Генрих, который уже решил жениться на Марии Медичи.
        Однако сейчас версия отравления уже не является актуальной, и предполагается, что Габриэль умерла от эклампсии, позднего токсикоза беременности, при котором у женщины очень сильно повышается артериальное давление (а Габриэль перед смертью действительно жаловалась на сильнейшие головные боли), и начинаются судороги. Больная может умереть во время судорожного припадка или после его окончания от кровоизлияния в мозг, асфиксии и/или отека легких, а ребенок нередко погибает от острой гипоксии. Симптомы, предшествующие смерти Габриэль, описанные современниками и свидетелями ее страданий, действительно соответствуют этому заболеванию, которое и сейчас еще нередко оказывается смертельным.
        Если верен второй вариант трактовки иконографии полотна, то оно должно было быть написано уже после смерти Габриэль по заказу кого-то из ее родственников, с целью запечатлеть и поведать посвящённым тайну ее гибели.
        Мастера школы Фонтенбло никогда не отличались тонким психологизмом в трактовке портретов, однако художники умели нагрузить изображение многочисленными символическими элементами, значение которых в настоящее время уже не может быть до конца расшифровано. И, похоже, что нам так и не удастся выяснить все подробности жизни и смерти прекрасной Габриэль.

 

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ: СЮЖЕТЫ

УИЛЬЯМ ХОГАРТ. КАРЬЕРА ПРОСТИТУТКИ

         В марте 1729 года Уильям Хогарт, молодой подмастерье королевского художника сэра Джеймса Торнхилла, признанного мастера монументальной и исторической живописи и члена парламента, тайком сочетался с младшей дочерью своего наставника мисс Джейн Торнхилл. Все было организовано исключительно скромно, потому что жених очень боялся, что отец невесты заподозрит его в корысти, ведь он еще не успел достичь признания и материального благополучия, достаточного для того, чтобы содержать молодую супругу, выросшую в достатке и даже в роскоши.
         Хогарту очень хотелось найти свой путь в искусстве. Поначалу он отдавал все свои силы гравюре, но как раз после женитьбы решился наконец заняться живописью. Художнику нравились так называемые жанровые портреты, нечто среднее между неофициальным портретом и жанровой сценкой, когда конкретная модель изображалось в привычной и типичной для нее среде.
         Хогарт делал довольно много зарисовок и набросков, фиксируя все, что касалось ему интересным и перспективным с точки зрения дальнейшего использования в своих работах. Так в один прекрасный день он забрел в дом к проститутке (молодожен, ведомый исключительно художественным интересом) и сделал набросок с изображением дамы «с пониженной социальной ответственностью» и ее служанки.
           Приятели Хогарта оценили рисунок (похоже, Уильям не единственный туда захаживал) и посоветовали развить тему. Уильям охотно последовал их совету, и довольно быстро создал цикл из шести картин под названием «Карьера проститутки». Кстати, первоначальный набросок лег в основу третьей картины.
           Вдохновение художника подстегнула и литературная новинка, настоящий бестселлер образца
1722 года, роман «Молль Флендерс» Даниэля Дефо. Сейчас мы помним его по большей части как создателя бессмертного «Робинзона Крузо», но на английских читателей первой половины 18 века именно «Молль Флендерс» произвела впечатление культурного шока. Впрочем, понять почему это книга оказалась столь популярной легко, если прочесть краткое содержание романа, которое укладывается всего в несколько строк. Писатель предварил им основной текст книги:
           «Печали и радости Молль Флендерс, рожденной в Ньюгейтской тюрьме, разнообразная жизнь которой составила шестьдесят лет, не считая детства, которая двенадцать лет была шлюхой, пять раз женой (из них один раз — собственному брату), двенадцать лет – воровкой, восемь лет провела в ссылке в Виргинии, наконец разбогатела, жила честно и умерла в раскаянии».
           Судя по всему Хогарта, как и большинство его современников, вдохновили именно те 12 лет Молль Флендерс, которые она провела в качестве проститутки. Он даже назвал свою героиню Молль в честь героини романа. Но вот фамилию Молль из серии Хогарта получила другую – Хэкебаут, в честь реальной проститутки Кейт Хэкебаут, сестры известного бандита Френсиса Хэкебаута, повешенного все в том же 1730 году. Сама Кейт в тогда же была арестована по обвинению в содержании борделя, и эта часть истории тоже нашла отражение в серии Хогарта. Кстати, имя, которое дал своей героине Дефо означает «фламандская потаскушка», якобы это был псевдоним, под которым скрывалась реальная женщина, записки которой Дефо лишь обработал и опубликовал в формате романа. Но Хогарт вспомнил, что имя Молль может в английском языке быть и сокращением от Мэри. Так что героиню его серии официально можно именовать Мэри Хэкебаут.
           К сожалению, картины Хогарта, которые вызвали настоящий ажиотаж в лондонском обществе, до нас не дошли. Но гравюры, которые художник выпустил, когда понял, что сюжет пользуется спросом, сохранились в изрядном количестве. Так что именно несчастной Молль Хэкебаут художник обязан своим успехом, признанием и материальным благополучием, а еще и тем, что сэр Джеймс Торнхилл в конечном итоге примирился с выбором дочери, принял зятя и даже впоследствии упомянул его в своем завещании.
           Итак, серия Уильяма Хогарта «Карьера проститутки» состоит из шести отдельных композиций:

  1. «В ловушке сводницы»;

  2. «Ссора с евреем-покровителем»;

  3. «Арест»;

  4. «Сцена в Брайдвелле»;

  5. «Умирает, пока доктора спорят»;

  6. «Похороны».

      Каждую из сцен Хогарт снабжает огромным количеством деталей, в которых содержатся дополнительные подробности и намеки, позволяющие читать каждую из гравюр как настоящую главу из книги жизни несчастной Молль Хэкебаут. Именно эта многозначительность и принесла гравюрам Хогарта такую популярность. Кроме того публике нравились узнаваемые реальные детали быта, известные люди, которыми Хогарт щедро населял свои назидательные композиции.
      Итак, в первой гравюре (главе) юная Молль приезжает из провинции в столицу. Она – швея, о чем свидетельствуют ножницы и игольник, висящие на ее руке. В правом углу гравюры на земле лежит ее багаж: сундук, коробка, перевязанная бечевкой, и дохлый гусь в плоской хозяйственной сумке с ручками. Все это только что выгрузили из дилижанса, пассажиры которого отправляются дальше. На сундуке – ее инициалы “M” и “H”, а к гусю привязана записка «Любимой кузине на Тэмс-стрит в Лондоне». Судя по всему, этой так называемой кузиной является содержательница борделя Элизабет Нидэм (Матушка Нидэм), которая осматривает Молль словно скаковую лошадь. Очевидно, что девушку отправил в Лондон (и, вероятно, оплатил проезд) некий вербовщик, связанный с Матушкой Нидэм. Мертвый гусь символизирует  наивность и доверчивость Молль, а падающая груда кастрюль в левом углу гравюры, которые задела лошадь священника, обозначает грядущее «падение» девушки.
      Действие происходит в конкретном месте – перед входом в гостиницу Белл Инн на Чипсайд в Лондоне. Из дверей гостиницы выходят печально известный гуляка полковник Френсис Чартерис и обслуживающий его сутенёр Джон Гурлей. Судя по всему, Чартерис будет первым клиентом Молль, который и лишит ее невинности.
      Следующая глава истории во второй гравюре повествует о карьерном взлете Молль. Она – содержанка богатого торговца-еврея, который оплачивает ее дорогую квартиру с полным комплектом всевозможных благ: штофные обои, картины на стенах, ценная мебель, модные наряды, косметика, расторопная молодая служанка и мальчик-слуга из Вест-Индии, а также обезьянка как гламурный аксессуар и маска с маскарада, которая обозначает, что хозяин не отказывает своей любовнице в развлечениях. При этом Молль изменяет своему постоянному любовнику с более молодым и шустрым кавалером, которого выпроваживает служанка, пока Молль отвлекает торговца, перевернув стол и разбив посуду, осколки которой разбросаны по полу.
      В третьей гравюре серии мы видим, что карьера Молль стремительно покатилась под откос (возможно, ее любовник выгнал ее, уличив в постоянных изменах). Она живет в убогой комнате, главным предметом обстановки которой является кровать с балдахином. Ее служанка теперь – грубая немолодая особа из бывших проституток, больная сифилисом. Вместо модной обезьянки компанию Молль теперь составляет обычная дворовая кошка, причем ее поза дополнительно подчеркивает сущность ремесла девицы. Над изголовьем кровати висят розга и шляпа ведьмы, которые показывают, что Молль со своими клиентами практикует ролевые игры и садомазохизм.
      На стене под окном прикреплены два портрета: преступника Мэкки Мэкхита (Мэкки Ножа) из «Оперы нищих» и государственного деятеля Уильяма Сачеверелла, видимо это кумиры Молль, а выше на подоконнике стоят две склянки с лекарствами от сифилиса, показывая, что и ее не миновала профессиональная болезнь проститутки. Наверху, на раме кровати лежит коробка из-под парика, надпись на которой свидетельствует о том, что она принадлежит известному бандиту Джеймсу Далтону, который был повешен в 1730 году. Судя по всему, у Молль была с ним любовная связь, либо он был ее постоянным клиентом.
      В комнату входят представители власти – судья сэр Джон Гонсон и трое вооружённых помощников шерифа. Они собираются арестовать Молль либо за содержание притона, а возможно и за воровство. На это намекают дорогие часы в руках у проститутки, которыми она хвастается перед служанкой. Вероятно она украла их у клиента, либо же это подарок Далтона, который отобрал дорогую вещь у кого-то из своих жертв.
      Четвертая часть истории представляет Молль Хэкебаут в тюрьме Брайдвелл. Она лишилась остатков своих модных туалетов (жена тюремщика отбирает у нее платье, а служанка надевает чулки и туфли), а тюремщик заставляет Молль работать – отбивать пеньку, которая позднее пойдет на веревку для виселицы. Художник представляет различные типы обитателей тюрьмы: шулера с собакой, одетого как джентльмен, у ног которого лежит разорванная дополнительная карта, выпавшая из его рукава, ребёнка, возможно, страдающего синдромом Дауна, которого видимо задержали за воровство, беременную негритянку, и нескольких женщин. К позорному столбу поставлен еще один мужчина, а над его головой назидательная надпись: «Лучше работать, чем так стоять». Вероятно, этот заключенный работать отказался. Любопытно, что в тюремном помещении мужчины, женщины и дети находятся вместе, а тюремщик и его семья составляют им постоянную компанию. В этом можно усмотреть даже намек на то, что все люди в той или иной мере несвободны в своей жизни, кем бы они ни были.
      Вероятно, Молль провела в заключении всего несколько месяцев, поскольку следующая, пятая, гравюра уже показывает ее смертельно больной в своей комнатушке. Прежде всего мы узнаем, что у нее есть сын, мальчик лет двух-трех. Ребенок, еще не очень осознающий, что происходит вокруг, сидит на полу у огня и выбирает вшей из своих волос. В камине варится какая-то еда в маленькой кастрюльке, а по полу разбросаны обрывки рецептов и разбитые склянки из-под лекарств, показывающие бессмысленность усилий докторов по лечению сифилиса. В правом нижнем углу – гора угля, а рядом с угольной лопаткой – грелка, которую отбросили за ненадобностью. В центре композиции двое докторов Ричард Рок (слева) и Джин Мизобин (справа), которые ведут дискуссию о методах лечения, пока Молль находится при смерти. Цветущая прежде девушка превратилась в призрака в саване. Ее служанка пытается ее ободрить и одновременно увещевает квартирную хозяйку, роющуюся в сундуке Молль, чтобы выбрать что-то пригодное из ее убогих пожитков. Надо полагать, что Молль изрядно задолжала за квартиру. Трещины на стенах, обвалившаяся штукатурка и общий беспорядок подчеркивают атмосферу убогости и безнадежности.
      И, наконец, последняя, шестая часть истории – похороны Молль Хэкебаут. Героиня присутствует на гравюре в качестве мертвого тела в гробу, надпись на крышке которого свидетельствует о том, что она умерла 2 сентября 1731 года в возрасте 23 лет. Женщина в правом нижнем углу гравюры, возможно, сводница Молль, заламывает руки, изображая горе, однако, она сильно пьяна, и это пьяные слезы, которые ничего не стоят. Степень ее опьянения подчеркивает ухмыляющаяся бутылка с бренди. Товарки Молль, пришедшие на похороны, используют ее гроб вместо барной стойки. Одна из проституток крадет носовой платок у кавалера, который ее утешает, другая прихорашивается у зеркала, несмотря на то, что ее лицо тоже уже отмечено сифилитической язвой. Над открытым гробом Молль одна из девиц демонстрирует подругам свой больной палец.
В левом углу композиции картинно благочестивый пастор проливает свой бокал с бренди, поскольку держит руку под юбкой у девицы, сидящей рядом с ним. Девушка при этот выглядит вполне удовлетворенной.
В самом центре гравюры маленький сын Молль беспечно играет под столом, на котором стоит гроб с телом его матери. Он еще не способен осознать происшедшее, и, похоже, также в конечном итоге обречен на гибель.
На заднем плане, на стене с потрескавшейся штукатуркой висит герб, на котором изображен шеврон с тремя затычками, что символизирует льющийся в бокалы присутствующих бренди, пролитый напиток пастора и последний вздох Молль.
      Хогарт лично выполнил 1240 наборов из шести гравюр серии, которые продавались подписчикам за 1 гинею за комплект. Когда популярность серии привела к появлению пиратских копий, то художник в 1734 году добился судебного запрета на бесконтрольное тиражирование своей работы (и не было необходимости  принимать для этого специальный закон о пиратстве в сфере авторского права).         Спустя несколько лет Хогарт выпусти еще две подобных назидательно-развлекательных серии гравюр по своим картинам: «Карьера мота» и «Модный брак».
      К сожалению, первоначальные живописные картины серии «Карьера проститутки» погибли при пожаре в аббатстве Фонтхилл, доме Уильяма Бекфорда в Уилтшире, в 1755 году. Оригинальные гравировальные пластины серии тем не менее уцелели и были проданы вдовой Хогарта Джону Бойделлу в 1789, а затем еще несколько раз меняли владельцев (сохранились ли они до нашего времени, мне выяснить не удалось).
      История «Карьеры проститутки» Уильяма Хогарта оказалась странным образом закольцованной. Источником вдохновения художника был роман Даниэля Дефо, а сам графический цикл в свою очередь послужил основой для скандального романа Джона Клеланда «Фанни Хилл. Мемуары женщины для утех». Автор написал книгу в 1747-48 годах, вероятно, для того, чтобы избежать долговой тюрьмы. Некоторые эпизоды «Фанни Хилл» напрямую пересекаются с первыми тремя гравюрами цикла (приезд Фанни в Лондон, знакомство с сутенершей, жизнь в качестве содержанки в богатом доме, сцена с флагелляцией). Правда, финал романа Клеланда оказался гораздо более оптимистичным, поскольку в отличие от Молль Хэкебаут, Фанни Хилл нашла свою любовь и вышла замуж, счастливо избежав профессиональных опасностей и болезней.

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ

      Один флорентийский художник по имени Мино был женат на женщине красивой, но легкомысленной. Как-то раз один из родственников решил открыть Мино глаза на ее похождения и рассказал, что в его отсутствие к ней захаживает молодой любовник. Мино решил застать жену врасплох, и сделал вид, что уезжает из города, а потом неожиданно вернулся домой. Жена спрятала своего кавалера в мастерской мужа. Мино изготавливал большие распятия для церквей, и любовник лег на одно из таких распятий и накрылся холстом. Разъяренный муж обыскал весь дом, и не найдя любовника жены там, перешел в мастерскую. Он внимательно рассматривал распятья, и вдруг ему показалось, что одно из них следка пошевелилось.
      - Ага! – воскликнул Мино. – Вижу, что на этом распятии есть кое-что лишнее. Но ничего, сейчас я все исправлю!
      Он схватил топор и приставил его к ноге любовника. Молодой человек вскочил и бросился бежать с криком:
      - Не шути топориком!
      А Мино пошел спать, посмеиваясь:
      - У меня было шесть распятий, и шесть у меня и есть; у меня была одна жена, одна и есть.Если же жена хочет быть дурной, то все люди на свете вместе не смогут сделать ее хорошей. Так что помирюсь я с ней, пожалуй.

ШЕРЛОК ХОЛМС И ИСКУССТВО

ШЕРЛОК ХОЛМС И МУЗЫКАНТЫ-ИСПОЛНИТЕЛИ

Часть 3.

        Лили Лэнгтри вела столь активную светскую жизнь, что в какой-то момент ее муж уже не смог обеспечивать все ее потребности. Тогда по совету своего друга Оскара Уайльда Лили пошла на сцену. В отличии от Ирэн Адлер вокальных талантов у не было, но она начала участвовать в драматических представления, сначала любительских, а затем, в 1881 году она вышла на сцену театра Хеймаркет в известной пьесе «Ночь ошибок» Голдсмита. Через год, очевидно, обретя определенную популярность, Лили организовала собственную труппу и начала гастролировать по провинции, а затем состоялись гастроли и в США. Лили покровительствовала в прошлом профессиональная актриса Генриетта Ходсон, в замужестве Лабушер.
        Публика любила Лили Лэнгтри, хотя критики зачастую разносили ее постановки в пух и прах. Но основную популярность ей принесла все же не актерская карьера, а если так можно выразиться, карьера  куртизанки.
        В 1877 году на званом ужине Лили познакомилась с будущим королем Великобритании, а тогда еще принцем Уэльским Альбертом Эдуардом. Их отношения продолжались почти два года, она обрела статус полуофициальной любовницы принца, даже была представлена королеве Виктории и имела хорошие отношения с супругой принца. Через два года отношения разладились, в постели принца Лили заменила Сара Бернар.
        Но новоявленная куртизанка тотчас вступила в отношения с Чарльзом Четуинд-Талботом, графом Шрусбери. Связь была настолько скандальной, что это надоело мужу Лили и, по слухам, он подал на развод (вероятно, когда у жены был роман с принцем Уэльским, мужа это не слишком возмущало). Развод, кажется, так и остался слухом, но реальностью оказалось семейное банкротство. После окончания отношений с принцем Лили пришлось продать многие из его подарков.
      Впрочем, она не сдалась на волю судьбы и тотчас же закрутила роман с немецким принцем Людвигом фон Баттенбергом и при этом одновременно состояла в связи со свои старым другом Артуром Кларенсом Джонсом. В это время она забеременела и умудрилась убедить каждого из своих поклонников, что это его ребенок. Принца родители отправили служить на военный корабль, а Лили уехала с Джонсом в Париж на деньги, которые ей дал принц Уэльский. Лили родила дочь Жанну Мари, и принц фон Баттенберг до конца жизни был уверен, что это его ребенок.
        Позднее Лили переехала в США, в Калифорнии развелась, наконец, с Эдвардом Лэнгтри, снова вышла замуж за баронета Хьюго де Бата, который был намного младше ее (вполне в духе нашего времени), купила себе виноградник и винодельню и занялась производством красного вина.
        В последние годы жизни она жила в Монте-Карло рядом со своим вторым мужем, но не вместе с ним, вела светскую жизнь и, в конце концов, умерла от пневмонии в возрасте 76 лет.

Продолжение следует…